Боярский сын. Воин. Часть первая

Глава 21

— Скажи мне, сын, — произнес отец, когда я снова очутился в его кабинете. — Зачем тебе это было надо? У тебя есть Борозда. У тебя есть Гордей. Они прекрасно могли справиться с Синим. Пусть он и «Дружинник», но против двух стволов в упор и пары крепких бойцов не попрет. Расстреляли бы его из автоматов, да и дело с концом. Зачем ты полез сам?

Я подошел к кожаному креслу и опустился в него, вытягивая гудящие ноги.

— Да, отец, они могли это сделать, — ответил я. — Однако если бы они так поступили, то чем бы я отличался от заказчика убийства? Я был бы для своих гвардейцев таким же зажравшимся боярским сынком, который прячется за чужими спинами и посылает своих людей на смерть, пока сам отсиживается в тепле.

Отец чуть прищурился, но промолчал, позволяя мне закончить.

— Ты же знаешь, я не такой, — я подался вперед. — Я должен был показать им, что всегда стою за своих людей. Точно так же, как когда-то ты показал своим бойцам, когда размазал тонким слоем по земле боярина Смельцова.

Упоминание старой истории сработало как надо. Гранитная маска отца дрогнула, уголок губ едва заметно пополз вверх.

— Да, этот Смельцов был тем еще уродом, — хмыкнул Святослав Васильевич, откидываясь на спинку кресла. — Мало того, что сам переметнулся на сторону Опасных земель, так еще и людей своих на убой посылал, бросая их в Прорывах. Тот еще гандон. Правильно всё-таки, что я его тогда растоптал.

— Вот именно, — кивнул я.

— И всё же, — отец сменил тон на более деловой. — Как вы вышли на Синего? Как нашли его лежбище?

Рассказывать отцу о том, что я получил от сущности Опасных земель дар видеть прошлое через касание, было… преждевременно. Меньше знает — крепче спит.

— Это оказалось проще, чем мы думали, — я пожал плечами, напуская на себя беззаботный вид. — Когда мы искали самого Синего, то рыли носом дно: подвалы, притоны, бары, где он светился. Всё впустую. Но когда мы зашли со стороны его больной дочери, то быстро вычислили и специфическую болезнь, и алхимию, которую он для нее искал. А заодно и адрес. Мишка Морозов помог пробить через отца и его связи в больницах.

— Но откуда вы вообще узнали про дочь? — нахмурился отец.

— Во время нашей операции в Прорыве у него из кармана выпала фотография девочки, — соврал я, не моргнув глазом. — Мои люди начали искать ее по больницам. Жаль, что я не сразу вспомнил про эту деталь.

— Бывает, — кивнул отец, принимая мою версию. — А сейчас что с этой девочкой будет? Вы же не оставите ее одну в той квартире? Куда вы ее? В приют?

— Нет. Об этом и речи быть не может. Василий Пантелеевич осмотрел ее и захотел взять к себе в ученицы.

Брови отца поползли вверх.

— То есть дочка наемника, который пытался убить моего сына, будет жить в моем доме? — в его голосе зазвучали опасные нотки.

— А что тебя волнует? — парировал я. — Дети за родителей не в ответе.

Отец вздохнул, достал из ящика стола сигару и принялся неспешно отрезать гильотиной кончик.

— Кажется, ты забываешь одну простую истину, Елисей, — произнес он, чиркнув спичкой. Терпкий дым поплыл по кабинету. — Это дети простолюдинов ни за что не в ответе. А вот дети аристократов еще как отвечают. За всё. И кровью. В любом случае, вы нашли её, пусть и через Морозовых, вышли на адрес, а дальше он сам себя наказал за содеянное… Пусть девочка живет, раз Василий Пантелеевич взял в ученицы. Лекарь нам не помешает. Но я снова недоумеваю: почему ты постоянно лезешь в бой? Зачем тебе это?

— Потому что я не могу иначе, отец, — жестко ответил я. — Я вижу, как ты показываешь себя лидером, и учусь у тебя.

Моя лесть должна была его растопить, но Святослав Васильевич лишь усмехнулся, выпустив облако дыма.

— Знаешь, то, что ты мне сейчас льстишь — это, конечно, приятно. Но на будущее: старайся больше задействовать своих людей. Ты — боярич. Ты — руководитель. А вовсе не пехотинец, который должен лететь на передний край с шашкой наголо. Потому что на переднем крае любая шальная пуля или заклинание могут оборвать жизнь. И тогда твои люди останутся без командира. Понял меня?

— Понял. Оставим это, — я махнул рукой. — Он назвал мне заказчика перед смертью.

Отец подобрался. Сигара замерла в воздухе.

— И кто же этот мерзавец?

— Преображенский, — выплюнул я фамилию, словно ругательство. — Уж не знаю, где я перешел дорогу этому человеку и почему он решил меня убрать. Однако, вряд ли Синий стал бы врать перед смертью.

Отец нахмурился так, что лоб прорезали глубокие морщины.

— Князь Преображенский… Родственник Долгополого! Довольно-таки известная фигура в узких кругах. Если он заказал тебя, то, возможно, решил сыграть против нас на опережение. Или захотел показать Фролу Терентьевичу, как он решает вопросы по-сибирски.

Святослав Васильевич замолчал, посмотрел на тлеющий кончик сигары.

— А знаешь, — произнес он. — Ведь те двое, с которыми ты разговаривал в Воронеже, недавно получили от Фрола Терентьевича Долгополого очень щедрое предложение. Он решил выкупить склады для себя окончательно. Не брать их в аренду, а полностью получить в свое владение.

Я усмехнулся. Ядрёна медь, а ведь всё сходится.

— Что ж, значит, наш план развивается как по нотам, — констатировал я.

В этот момент двери кабинета распахнулись, и внутрь вошел Яромир. Брат выглядел так, словно только что сошел с обложки журнала для успешных аристократов: идеально сидящий костюм, чуть растрепанные волосы и вальяжная улыбка на лице.

Он кивнул мне, подошел к столу и положил перед отцом кожаную папку.

— Ну что, отец, дело движется! — отрапортовал Яромир. — Список миноритариев, который ты мне дал, отработан полностью. Я показал почти каждому из них те места, где Фрол Терентьевич их нагло обманывает. Сделал упор на то, что они могут доверять роду Ярославских, так как мы заинтересованы в долгосрочной товарищеской работе. Итог: они передали нам право владения акциями на два года. Теперь мы являемся полноправными представителями солидного пакета акций строительной компании Долгополого!

— Сколько выжали? — деловито поинтересовался отец.

— Порядка десяти процентов от общего количества акций, — Яромир лучился довольством.

— Что ж, Яромир, — отец кивнул, похлопал по папке. — Этого вполне достаточно для того, чтобы войти в Совет директоров.

Затем Святослав Васильевич перевел взгляд на меня.