Страница 72 из 74
Я сбил его с ног мощным ударом, опрокинул на мокрую крышу, придавил коленом грудь и приставил лезвие Божественного Танто к его кадыку.
— Имя! — прорычал я, глядя в его расширенные зрачки. — Скажи мне имя, мразь!
— Помни, что ты обещал, Ярославский… — прохрипел Синий.
Дождь заливал его лицо, смывая кровь.
Он только усмехнулся. Поднял на меня глаза, в которых была только пустота человека, который дошел до конца своего пути. Которому осталось шагнуть за предел.
И вдруг он сделал то, чего я никак не ожидал.
Вместо того чтобы попытаться отбиться, Семён подался всем телом вперед… на мое лезвие.
Я попытался отдернуть руку, но масса его тела и скорость рывка сделали свое дело. Божественный Танто хрустом вошел ему под челюсть. Нож пробил гортань и ушел глубоко в плоть. Горячая кровь хлынула на пальцы, смешиваясь с дождевой водой.
— Какого хрена… — выдохнул я.
Семён захрипел. Кровавая пена запузырилась на губах. Он вцепился слабеющими пальцами в отвороты моей куртки, притягивая меня ближе к себе. Его глаза смотрели на меня.
— Пре… об… ра… жен… ский… — булькающим шепотом, тратя на эти слова последние секунды жизни, выдавил он.
Его пальцы на моей куртке разжались.
Последнее, что я успел увидеть, была та самая усталая усмешка. Усмешка человека, который выторговал жизнь своего ребенка единственной валютой, которая у него оставалась. Своей смертью. В следующий миг с небес сорвалась молния и ударила в грудь противника.
Тело Семёна Синего обмякло. Голова откинулась на мокрый рубероид. Глаза остались открытыми, уставившись в грозовое небо Москвы.
Я вытащил нож. Кровь толчком выплеснулась из раны, но дождь тут же начал смывать ее, унося красные ручейки к водостокам.
Я поднялся на ноги. Дыхание сбилось, в груди колотилось сердце, а в голове стоял гул. Не от грома, а от осознания того, что я только что услышал.
Ко мне подбежал Борозда. Он опустил автомат, глядя на труп наемника.
— Ваша Милость… Он что, сам на нож прыгнул? — ошарашенно спросил Степан.
— Сам, — глухо ответил я. Я наклонился и жестким, но уважительным жестом закрыл Семёну глаза. Он был мразью. Он убил моего человека. Но он умер как отец, защищающий свое дитя. — Он знал, что живым отсюда не уйдет. И сделал так, чтобы моя клятва вступила в силу. Кровь пролита. Долг уплачен.
— Сумасшедший ублюдок, — покачал головой Борозда. — И что он успел вам сказать?
— Успел назвать одну фамилию и не могу сказать, что мне приятно было её услышать, — буркнул я в ответ.
— И что тогда делать?
— Играть по своим правилам. Но для начала… — я кивнул на заваренную дверь чердака. — Выбивай эту жестянку. Нам нужно спускаться. У нас там ребенок, за которого я теперь несу ответственность.