Страница 6 из 74
Надо было видеть, как в момент зачтения этого послания искривилась губа моего отца. Да, конечно, мы не особо хотели видеть их на нашем празднике. Но светский политес обязывал пригласить.
Мы с отцом уже начали разрабатывать план по уничтожению строительной компании Долгополых. Яромир с радостью и юношеским задором к нам присоединился. Поэтому мы трое в последнее время частенько напоминали заговорщиков, когда запирались в кабинете отца, склонялись над картами и финансовыми отчетами.
— Елисей, а ты хоть понимаешь, сынок, что теперь правила игры для тебя изменились? — спросил Ипат Власьевич, промокнув усы салфеткой. — Ты уже не можешь вызывать на дуэль ни Глеба Долгополого, ни кого бы то ни было другого, кто ниже тебя рангом. Это будет считаться недостойным поступком для боярского сына ранга Дружинник.
Согласно общепринятому дуэльному кодексу, на поединок можно было вызвать только равного, то есть оскорбление от недворянина таковым не считалось. Ответа в таком случае представитель высокого сословия должен был добиваться через суд. И да! Бойцы должны были находиться в равных условиях — такого же ранга, в одинаковых доспехах и с аналогичным холодным оружием.
Правда, в Командной дуэли Долгополый и его команда нарушили это правило, надев под доспех дополнительный экзоскелет. Но и мы тоже слегка схитрили, использовав ведарское зелье…
— Да, я уже наслышан о таком, — кивнул я.
— Нет, ты, конечно, физически можешь бросить им перчатку, — встрял Камышинский. — Но победа над «Бойцом» или «Отроком» вряд ли принесет тебе очки репутации. Скорее, это будет воспринято как избиение младенца. Ты можешь принять вызов от того, кто кинет его тебе, будучи рангом ниже. Но сам инициировать официальную дуэль с малоранговыми уже не имеешь права. В таком случае тот, кого ты вызовешь, может обратиться на Судилище Чести и выставить вместо себя любого другого бойца, нанятого кланом.
— То есть, как было с Мезенцевым, помнишь такого? — спросил Рязанцев.
— Конечно же, помню, — ответил я, и перед моим внутренним взором на секунду промелькнула оскаленная рожа Голиафа. — Разве тогда Мезенцев не был ниже отца рангом?
— Был. Конечно же, был, — кивнул отец, поглаживая бороду. — Поэтому он, как трус, воспользовался правом Судилища Чести, да и выставил против тебя монстра.
— Эх, — я вздохнул. — Теперь, получается, даже если на меня наедет какая-нибудь заносчивая шелупонь в коридоре Академии, я не могу просто вызвать его на дуэль и легально надрать задницу на арене? Как же скучнеет жизнь с приобретением нового ранга…
— На дуэль вызвать не можешь, — усмехнулся Мишка, отрезая кусок сочного стейка. — Но ты в своем полном праве нахлестать им по сусалу! Без всяких там секундантов и протоколов. Чисто в воспитательных целях!
— Вот-вот, — согласился отец, и в его глазах мелькнули смешинки. — Это правило было введено в Империи испокон веков. Для того, чтобы слишком грозные и сильные аристократы не могли вызывать кого попало, кто слабее. Чтобы убивать их на дуэлях и легально забирать себе дома, поместья и предприятия. Это защита от узаконенного грабежа!
— Да, у нас в Империи много условностей, — заметил я, крутя ножку бокала. — И одной из них является ограничение возможностей ранга. То есть сильный не должен обижать слабого, как бы ему этого ни хотелось.
— Потому что если сильный обидит слабого, то придет более сильный с императорским гербом и обидит уже обоих, — с философским видом изрек Яромир, наливая себе еще вина. — Так работает баланс.
Мужчины и женщины за столом стали вспоминать свою молодость, как они сами получали ранги, как сдавали экзамены. Начал наступать тот самый «вечер офигительных историй».
Для них это, конечно, было невероятно увлекательно — погружаться в ностальгию, приукрашивать подвиги тридцатилетней давности. А вот для нас, молодежи, это была скучища неимоверная.
Я выразительно взглянул на Мишку и Мизуки. Ребята поняли мой взгляд и кивнули в ответ. Пора валить!
Что ж, пусть так.
Я встал, одернул темно-синий камзол с огненной вышивкой, прочистил горло и обратился к отцу и гостям:
— Глубокоуважаемые гости, отец. Я безмерно рад, что вы все смогли присутствовать на этом пиру. Я благодарен каждому из вас за то, что вы уделили время и сказали столько приятных и теплых слов. Однако… — я сделал легкую паузу, изображая смущение. — Я, конечно, не хочу показывать слабость, но после экзаменационного боя немного устал. И если вы позволите, то бы хотел откланяться.
— Эх, молодежь! — тут же хохотнул Рязанцев-старший и махнул рукой. — А вот мы в свое время после защиты ранга не то что спать — мы на танцы бежали, чтобы там девок закадрить!
— Да-да, нас хватало не только на танцы, а еще и на кое-что поинтереснее, — сально усмехнулся Камышинский и по-хозяйски положил руку на плечо супруги.
Та вспыхнула, смахнула его руку и легонько ударила мужа ладошкой по плечу:
— Постеснялся бы детей, мой дорогой муж!
— Да я же вижу, молодежь, что вы просто хотите смыться от нас! –усмехнулся мой отец, откидываясь на спинку кресла. Он всё прекрасно понимал. — Да, мы скучные взрослые… Ну ничего, придет время, вы тоже будете на нашем месте, начнёте ворчать и вспоминать былые деньки. Ну что, господа, отпустим молодых? А то засиделись они тут с нами. Кровь кипит, живица бурлит, им попрыгать охота. А мы уж тут сами поговорим про дела наши насущные, вспомним затеи лихие. Согласны?
— Конечно, согласны! — загудели остальные. — Идите, молодежь, развлекайтесь! Но знайте, что мы каждый третий бокал будем поднимать за Елисея! Пусть это будет вам напоминанием, когда ему икаться будет!
Мы поклонились, соблюдая этикет до конца. Уже направляясь к выходу из банкетного зала, я притормозил возле брата и тихо спросил:
— Ты с нами? Мы хотим в караоке поехать, горло порвать.
Яромир покачал головой и поправил воротник:
— Не, братуха. Мы с Рязанцевыми отправимся в более… взрослое путешествие. Есть тут одно закрытое заведение, где девочки танцуют не только вальс.
Я хмыкнул:
— Смотри только, чтобы ваши взрослые игрища не переросли во взрослые проблемы. А то притащишь в дом какую-нибудь заразу, и отец тебе голову открутит. И заметь — я даже заступаться не буду.
— Ой-ой-ой, какие мы важные стали! –закатил глаза Яромир. — Вот видите, стоит только братцу получить ранг, как он уже нос задирает до потолка! Учит старшего брата жизни!