Страница 71 из 105
Всё моё веселье как ветром сдуло, а внутри зашевелилось нехорошее предчувствие, когда я перелезла через вал и оценила масштабы толпы, собравшейся прямо за оградительной лентой. Большинство из них я лично не знала, но их рожи достаточно часто мелькали в новостях, чтобы я без труда опознала в одной из групп самого шерифа и его ближайших шестерок. А это значило, что место преступления непростое: либо массовое убийство, либо местная знаменитость… либо ребенок. На последнем варианте мой желудок сжался в тугой комок. Пока что мне их попадалось немного, но каждый раз, когда приходилось вскрывать ребенка, это меня чуть не убивало. Было двое младенцев, умерших сразу после рождения, и маленькая девочка с каким-то врожденным дефектом. Но хуже всего пришлось с двенадцатилетним пацаном, который покончил с собой. По окончании вскрытия я заперлась в холодильнике и ревела там как белуга, а когда вышла обратно — морально готовая к тому, что Ник начнет меня стебать, — то со странным смирением увидела, что у него самого глаза были красными. Видимо, есть вещи, которые пробивают тебя насквозь, кем бы ты ни был.
Я осторожно пробиралась по неровной земле и мысленно выдохнула от облегчения, когда сквозь просвет в толпе разглядела нижнюю половину тела, лежащую ничком. Совершенно точно взрослый. Слава богу. Мне было уже глубоко похеру, сколько метров придется тащить его на себе.
Затем люди расступились, и я поняла, какого хера сюда приперлось всё высшее руководство.
О-о-ох, бля-я-я-я-ядь.
Я сделала несколько шагов к обезглавленному телу, чувствуя, как внутренности заливает волна злости и желчи. Злости на Зика — за то, что этот урод даже не попытался найти другой способ контролировать свой жор. И на Кэнга — за его хладнокровное пофигистичное отношение к тому, что зомби может вот так запросто пойти вразнос и мочить людей. Я понимала, что со своей колокольни выгляжу сейчас жутко высокомерной и святошей, особенно учитывая, что мне-то легальный источник мозгов достался на блюдечке, но чёрт возьми — мне эту работу никто просто так не дарил, я впахиваю как проклятая и делаю всё, что должна, чтобы за неё держаться. В отличие от Зика, который мало того что воровал у грёбаных трупов, так теперь еще и людей валит. О чем он вообще думал? Каким надо быть кретином, чтобы имея существование, полностью зависящее от конкретной работы, вот так тупо всё просрать?
Я тряхнула головой. Ну да, иронию своего хода мыслей я прекрасно понимала. Наверное, я всё-таки начинаю понемногу умнеть.
— В этот раз тебе опять достался облегченный вариант, Энджел.
Я подняла глаза и увидела детектива Рота, который выдавил мне кислую улыбку.
— Ну да, только вот эта мода терять башку мне уже начинает конкретно надоедать, — отозвалась я.
— И не говори. — Он провел ладонью по своим жестким волосам и поморщился.
Я обвела взглядом окрестности:
— Кто наткнулся на тело?
Его мина стала еще кислее:
— Парочка мелких ушлёпков решили срезать дорогу до автобусной остановки. Старшеклассники, конечно, но всё равно…
— Представляю, какие им теперь кошмары сниться будут, — с содроганием заметила я.
— И не говори. — Бен потер глаза. — Блядь. Три обезглавленных трупа — это уже железно серийник. У нас всё руководство сейчас на говно исходит.
В этот момент мне чисто по-человечески стало его жаль. Моя-то задача простая: забрать жмурика и свалить. А он тут, скорее всего, проторчит весь день и всю ночь, а потом еще кучу часов убьет на то, чтобы опросить каждого жителя в округе в надежде наскрести хоть какую-то зацепку.
Может, мне стоило как-то аккуратно навести его на Зика? Без понятия, как это провернуть, но соображать нужно было пиздец как быстро. Пять человек мертвы — и это только те, о ком я знаю, и у меня были все основания полагать, что список продолжит расти. Зик ведь не проснется в один прекрасный день с мыслью, что ему больше не хочется жрать мозги. Он мог в любой момент прийти ко мне в морг, вместо того чтобы опускаться до мокрухи.
И в одиночку я его остановить никак не смогу.
«Но смогут ли копы?» — подумала я, и по спине пробежал холодок. Даже если они его выследят и закроют… что дальше? В тюрьме его никто человечиной кормить не станет. Он начнет гнить, голод прижмет сильнее, и тогда…
— Ты готова его перевернуть?
Я силой выдернула себя из спирали этих мыслей. На меня выжидающе смотрели Деррел и эксперт-криминалист.
— Ой, да, — спохватилась я. — Сорри.
Натянув перчатки, я присела на корточки перед телом, стараясь держаться подальше от кровавого обрубка шеи. Мне на хрен не сдалось, чтобы из этой жуткой дыры на меня плеснуло кровью или еще какой-нибудь мерзостью. Я ухватилась за бедро и плечо покойника, аккуратно потянула на себя и перекатила труп на спину.
Ох, блядь. Твою же мать. Охренеть.
Я резко выпрямилась. Кровь оглушительно застучала в ушах, а все мои выпестованные теории в один миг разлетелись к ебеням.
Белый мужчина. Одет в поношенные грязные джинсы и полинялую футболку «Нью-Орлеан Сэйнтс» — с надписью в честь их победы в дивизионе где-то десятилетней давности. Босой, ступни в грязи, и нижний край джинсов тоже густо измазан землей.
Но все эти детали я зафиксировала лишь краем глаза. Всё моё внимание было намертво приковано к огромному пятну в форме штата Флорида прямо на груди. Пятну от томатного супа с мозгами.
Криминалист наклонился ближе, чтобы сфотографировать тело. Каждый щелчок вспышки словно прошивал меня насквозь, превращая мысли в еще больший бардак. Вокруг меня жужжали голоса Деррела и детективов. Им нужно снять отпечатки пальцев. Собака прочесывает местность в поисках головы. Они подумывают вызвать водолазов, чтобы обшарить дренажный пруд.
— Я знаю, кто это, — ляпнула я.
Детективы и Деррел повернулись ко мне одновременно, словно это было отрепетировано на хореографии. Не будь я в таком глубоком ауте, я бы, наверное, заржала.
— Серьезно? — на лице детектива Абади не отразилось ничего, кроме скепсиса и раздражения из-за того, что я трачу их драгоценное время. — Лицо, что ли, узнала? — Он сощурился и красноречиво махнул рукой в сторону трупа.
Чувство растерянности моментально испарилось, и я расправила плечи. Пару недель назад я бы, наверное, вжала голову в плечи и промямлила извинения за то, что лезу не в свое дело. Но не сегодня, блядь. Сейчас я была чисто конкретно зла.