Страница 6 из 105
Мужчины снова обменялись быстрыми взглядами, и ко мне вернулась крупица страха.
— Вы ведь не думаете, что это я?
Детектив Рот решительно покачал головой.
— На данный момент вы не являетесь подозреваемой, мисс Кроуфорд. Однако прямо сейчас вы наш единственный возможный свидетель. Всё, что вы сможете вспомнить, может оказаться полезным.
Я сглотнула. На данный момент. Он продолжал это повторять. Другими словами, меня, блядь, никто не исключал из списка, даже несмотря на то, что я точно знала: я бы ни за что не отрубила кому-то голову — в каком бы угаре я ни находилась.
Но почему тогда я помню кровь?..
Я сделала дрожащий вдох. Нет. Исключено. Я не убийца.
— Свит-Байю-Роуд? — спросила я, потягивая время, чтобы привести свои мысли хоть в какой-то порядок.
— Именно там вас и нашли, — терпеливо ответил детектив Рот. — Что вы помните?
— Я… не знаю.
Свит-Байю-Роуд находилась всего в пяти минутах езды по шоссе от места, где я жила, но там почти ничего не было. Несколько рыбацких лагерей ближе к концу дороги, а всё остальное — километры глухой, извилистой трассы через болота.
— Ну, я была в баре «Пилларс» со своим парнем. Мы поссорились и… — Я потерла глаза, в голове снова поплыли странные вспышки той галлюцинации.
Кровь и боль… Мне казалось, что я умираю. Нет, я умерла. Но потом я захотела есть. Голод был такой, словно я подыхала от истощения…
Я неровно вздохнула.
— А потом я оказалась на дороге, и там была скорая.
Я вспомнила, как спорила с парамедиками, когда они затащили меня в машину, и умоляла дать мне что-нибудь поесть, потому что была блядски голодна. Может, поэтому я и не пошла на этот дурацкий белый свет? Наверное, знала, что там, куда уходят мертвые, пожрать не дадут.
— Должно быть, я отключилась. — Я посмотрела на мужчин. — А потом очнулась здесь. Извините.
Ни боли. Ни голода. Ни единой зацепки.
Детектив Абади раздраженно хмыкнул.
— Почему вы вообще там оказались?
— Не знаю, — ответила я. — Наверное, пыталась дойти до дома пешком.
Идея пойти домой из бара пешком определенно заняла бы топовое место в списке самых идиотских поступков в моей жизни. Другими словами, вполне в моем духе, поверить легко. А где-то по дороге я, видимо, решила еще и раздеться догола.
Ну и штырило же меня, однако.
Детектив Рот разочарованно взъерошил волосы рукой.
— Мне нужно, чтобы ты хорошенько подумала, Энджел. Ты кого-нибудь видела? Машины? Кто-то шел по дороге?
— Простите, — пробормотала я, вжимая голову в плечи. — Я никого не видела.
На лице детектива Рота проступили усталость и разочарование.
— Ладно, мисс Кроуфорд. Если вспомните что-нибудь еще, вообще всё, что угодно, пожалуйста, позвоните мне. — Он достал визитку и протянул её мне.
— Да, конечно, — сказала я, послушно забирая карточку.
Уголок рта детектива Абади исказила кислая мина.
— Пошли, Бен, — пробормотал он. — Мы только зря теряем время.
Он повернулся и решительно вышел. Я даже не могла разозлиться на его реакцию. Я и правда была лишь пустой тратой их времени.
Детектив Рот тихо вздохнул, но одарил меня усталой улыбкой.
— Спасибо, что поговорили с нами, мисс Кроуфорд, — сказал он. — Надеюсь, вам скоро станет лучше.
Затем и он скрылся за дверью, и я снова осталась в палате одна. Выжатая как лимон и подавленная, я выбросила визитку в мусорное ведро. Этот день вряд ли мог стать еще хуже.
В палату снова вошла блондинка-медсестра. На этот раз в руках она несла сумку-холодильник и большой бумажный пакет из продуктового, который положила на кровать рядом со мной.
— Это оставили для вас на посту медсестры, — сияя улыбкой, сказала она. — Похоже, вам все-таки не придется возвращаться домой в больничной рубашке! Пойду подготовлю ваши документы на выписку. Как только оденетесь, сможете уходить.
Она выскочила из палаты, и дверь за ней захлопнулась прежде, чем я успела хоть что-то ответить.
Я в замешательстве уставилась на закрытую дверь, а затем перевела взгляд на вещи на кровати. Сумка-холодильник оказалась одной из тех миниатюрных пластиковых штуковин, в которые как раз помещается упаковка из шести банок пива. Я открыла её и обнаружила внутри шесть бутылочек фраппучино. По крайней мере, сначала я подумала именно так. Бутылки были точно такими же, как у кофейных напитков, а содержимое — коричневым и непрозрачным, но на них не было этикеток, а на самом дне плавал какой-то розоватый комковатый осадок.
Что за хуйня?
Следом я заглянула в пакет с одеждой. Спортивные штаны, спортивный бюстгальтер, нижнее белье, простая синяя футболка и шлепанцы — в общем, всё то, что можно купить, даже если не знаешь точного размера одежды. Я была тощей, без груди и без намека на мышцы. Раз на штанах была завязка на талии, значит, всё должно подойти. На самом дне пакета лежал конверт и двадцатидолларовая купюра с прикрепленной к ней запиской, на которой аккуратным печатным шрифтом было выведено: «на такси».
Опять же, какого хера? Первой моей реакцией было разозлиться. Мне не нужна чья-либо помощь. Я всегда заботилась о себе сама. Потому что, честно говоря, зависеть от кого-то другого для меня означало стоять у ворот закрытой пустой начальной школы в шесть вечера и говорить миссис Робишо, что нет, правда, моя мама вот-вот приедет и подвозить меня не нужно.
А в это время: а) Кэрри Робишо, которая всегда получала 100 баллов за правописание, смотрит на меня из окна машины взглядом, который совершенно четко говорит: «Даже не думай усаживать свою нищебродскую задницу на заднее сиденье этого шикарного авто», и б) мама снова благополучно забыла о моем существовании, потому что ее гребаная жизнь была намного лучше до того, как она обременила себя ребенком и была вынуждена заниматься скучными вещами вроде того, чтобы забирать меня из школы и следить, чтобы у меня была чистая одежда и носки из одной пары.
Я заботилась о себе сама, потому что поняла: так всем лучше, когда она не помнит о моем существовании. И даже когда ее не стало, я продолжала заботиться о себе сама, потому что отец не справлялся с ролью родителя. Вместо этого он протирал штаны на барном стуле в «Кастерс», вспоминая времена, когда его жизнь была простой, жена — веселой, а сам он работал на нефтяной вышке.