Страница 98 из 123
За лесенкой – ровная тропа-змейка, холодные камни давили, особенно по бокам. Как бы не застрять! Вход превращался в бледный кружок и понемногу исчезал, оставляя Марью одну. Здесь не было Хорсовой власти, ее мольбы не услышит и Перун – никто, кроме Мораны. А может, и до нее не донесется.
Если там, сверху, теплились еще отголоски жизни, то тут – ничего. Темнота да тишина. Марья облизнула пересохшие губы. К ее счастью, тропка из змейки начала превращаться в змеищу, широкую, не столь жуткую. Это придало уверенности, и она пошла чуть быстрее, надеясь увидеть впереди хоть что-то.
Чутье не обмануло: дорога привела Марью к пещере. На стенах горели янтарные резы – столько, что не сосчитать! Паутинки чар вились вдоль камней, самых разных – от острых зубьев до круглых и причудливых валунов. Благодаря мягкому золотистому свету удавалось разглядеть все: каждый выступ, каждую ступень. Но Марью поразило не столько это, сколько каменное ложе, окаймленное серебром. А резов возле него было еще больше! Как будто нитки сплетались в полотно-покрывало. И правильно, ведь на нем ждал человек, не мертвый, но и не живой.
Марья подошла ближе и пригляделась: темно-синий длиннополый кафтан, серебряное шитье на груди, такой же пояс. Покрой был старинным – нынче такое носили в дальних городах, желая показать любовь к традициям. Из-под кафтана выступала бледная шея, лицо было таким же – тонкие губы посинели и напоминали полоску ткани. Казалось, чародея лишили сил и оставили обескровленным.
Марья едва-едва провела рукой по его волосам – смоляным, густым, – коснулась холодного лба и, набравшись смелости, произнесла:
— Ну здравствуй, Лихослав.