Клятва и клёкот

2

Воронята косились на Дивосила с любопытством. Хоть Любомила и объяснила, что им стоит сидеть тихо и не совать носа дальше двери, дети оставались детьми. Они засыпали ведунью вопросами, катались по постели, всем своим видом показывая, насколько скучно им в светлице.

Дивосил надеялся на Пугача. У него было время найти верное средство и спасти птенцов. Тем более что дети не помнили про Лихослава, да и кто запомнит слова, сказанные в бреду?

— А когда мы полетаем?

— А можно превратиться?

— Когда нас начнут готовить к полетам?

Лучше бы они продолжали спать. Дивосил устал повторять одно и то же, поэтому продолжил молча смешивать мяту с одолень-травой. Славное снадобье получится: и сердце успокоит, и тело укрепит. Самое то для тех, кто прошел через пламя и впервые обратился.

— Иглу в мешке не спрячешь, – тихо проворчала Любомила. – Особенно если она вертится с шумом.

Ее слова отзывались болью. Ведунья выплетала оберег из еловых веток для недобрых гостей и гоняла сенных девок с поручениями. Сама же – ни шагу за порог, как будто боялась или ждала беды.

Воронята галдели, обсуждая княжеский терем и самого князя. Думали, у него горы дивных чудес в сундуках, а в опочивальне зачарованная клетка с чаро-птицей, что умела предсказывать будущее. Дети! Дивосил не выдержал и мягко улыбнулся. Такие разговоры приходились ему по душе. Добрые слухи, наивные сказы отдавали позабытым теплом. Он и сам ведь когда-то был ростом с деревце и не повзрослел бы так быстро, если бы чужаки не выкосили весь род.

— Дивосил, – окликнула его Любомила, – не уходи.

«Не ступай во тьму, не буди чудовищ. Этим ты не сделаешь себе легче», – сказала ведунья вчера, когда он хотел подремать на лавке, но боялся закрыть глаза.

Вечером предстояла встреча с Мирояром. День назад Дивосил был уверен, что князь его выслушает – теперь сомневался: а надо ли? А что, если все давно уже знали про чародеев? Может, своими словами он только испортит чужой заговор или накличет беду? Не поверит же Мирояр травнику, который не пробыл в столице и месяца.

Из мыслей Дивосила вырвали крики во дворе. Он выглянул в окно вместе с Любомилой и замер от ужаса: княжеские воины и оборотни из птичника дрались с чужой стражей, которую возглавлял Руболюб. Последние проигрывали, но чародей не собирался сдаваться – он переплел пальцы и, кажется, нашептывал что-то.

Над головами воинов выплеталась пламенная сеть. Рухнуть вниз она не успела – налетел угольный вихрь и мигом поглотил ее. Руболюб начал испуганно оглядываться и заметил в стороне Пугача.

— Мальчишка! – взревел чародей.

— Осмотрись, – фыркнул тот, указывая на перебитую стражу. – Пойдешь против всех один?

— Ты заплатишь! – шикнул Руболюб. – Я украшу твоей головой свой терем!

Пугач ухмыльнулся. По его приказу воины схватили чародея и увели в княжеский поруб. Дивосил облизал пересохшие губы: не миновать теперь беды. Совет наверняка потребует казни Пугача, а там доберутся и до воронят. Или отправят весть Огнебужским – и те утопят Моровецкое княжество в крови.

— Мне нужно увидеть князя, – Дивосил взглянул на Любомилу.

— Мирояр не станет вмешиваться, – ведунья с сочувствием посмотрела на него. – Бездействие, мальчик, – это тоже выбор. И князь его сделал.

— Что ты говоришь? – Дивосил ахнул.

— Наш князь утонул в страхе и сомнениях, – Любомила отошла от окна и села на лавку. – Он поедает себя с молодых лет, а уж когда все снова разгорелось.. Э-э-э!

Ведунья махнула рукой и принялась перебирать бусины на ожерелье. Воронята повскакивали и потянулись к Дивосилу. Еще больше вопросов и суматохи! Попробуй тут не сойти с ума!

— Но их же подкупили! – он не выдержал и уставился на Любомилу, требуя объяснений. – Как можно закрывать на это глаза?!

Ведунья погладила Дивосила по пшеничным волосам, словно ребенка. Кажется, она пыталась донести до него что-то, что находилось за гранью понимания.

— Мирояр действовал исподтишка, – ответила Любомила. – Пока не слег.

Дивосил моргнул. На миг ему показалось, что светлица перепачкана кровью и грязью. Вот насколько людская ненависть пропитала терем! Даже покосившиеся избы Ржевицы показались чище!

За стенами шумело. Сенные девки, служки, мужики бегали туда-сюда, отдавали какие-то приказы, кланялись витязям, купцам и боярам, прятали детей и белолицых молодиц, что высовывали любопытные носы из опочевален. Гудело отовсюду: сверху – уговаривания, мол, милая, пойдем с нами, нечего тебе ходить по терему; снизу – ругань черни; сбоку – тяжелые шаги, что приближались с каждым мигом.

Любомила оживилась. Дивосил уставился на дверь в ожидании самого отвратительного исхода. Каково же было облегчение, когда он увидел Пугача!

— Надо много целебных снадобий, – бросил тот. – Чтобы кровь останавливали, сгоняли боль.. Много, понимаешь?

— Лопнуло-таки терпение, – вздохнула Любомила.

— Тут у любого лопнет, – отмахнулся Пугач. – Приглядите за птенцами.

— Куда денемся, – отозвалась ведунья. – Но ты все ж постарайся не проливать чародейскую кровь.

— Моя кровь ценнее их, – подметил он. – Даже ты не представляешь, насколько.

— Гордец, – цокнула языком Любомила. – Ступай уж! Сказал первое слово – говори и второе, пока самого не сожрали.

Пугач кивнул и ушел. Дивосил успел заметить, как крепко он сжимал рукоять меча – готовился, видать. Любомила закрыла дверь и метнулась к столу, проверяя запасы. Трудиться они будут долго! Встреча с князем больше не казалась нужной. Если Мирояр знает о предательстве, то Дивосил лишь потеряет время.

— В постель! – приказала Любомила птенцам. – И не вздумайте шуметь.

Один из воронят показал ей язык, но все же спрятался под покрывало. Хорошо, что не лето, иначе точно не усидели бы. Попробуй загони детей в избу, когда вокруг сверкают цветы, шелестят деревья и звенят птицы!

Ведунья вытащила миски с запасами трав. Дивосил подошел к ней. Вместе они начали складывать смеси: мята и ромашка – от боли, крапива, подорожник – чтобы останавливать кровь, шиповник и корень одуванчика – для бодрости. Все нужно было растолочь, вымешать, половину завернуть в тканевые мешочки, еще половину – отнести на кухню, залить там водой и оставить в печи.