Клятва и клёкот

2

— Зачем?

Дербник пристально смотрел на Зденку, пытаясь докопаться до сути. Она могла схватить княжну в бане или попытаться опоить его сонным отваром, но не стала. Как будто хотела заслужить доверие, чтобы.. предать в худший миг? Уколоть спину ножом, когда никто не будет ждать?

— Я поклялась служить княжне, – пожала плечами Зденка. – Разве ты не слышал? К тому же, – на ее губах проступила легкая усмешка, – служить такойкняжне всякому в радость. Тебе ли не знать?

«Но ты не должна была. Это не твое дело, не твое бремя. Да ты вообще встала на сторону Пугача, а теперь держишь всех за глупцов!» – хотелось выкрикнуть, да настолько сильно, что Дербник стиснул зубы.

Они минули перелесок, и теперь впереди стелилась граница. За спиной оставались людские земли – места, где народ мог собирать ягоды, грибы, охотиться и гулять. Но чем дальше, тем тяжелее. Даже воздух поменялся, стал свежим, землистым. Сбоку мелькали нелюдские очи, и Дербнику становилось не по себе.

Да, в конце осени нечисть сонная и слабая. Да, он и Зденка – перевертыши, Велесовы слуги. Но это не значило, что они могли ездить где угодно.

За деревьями показался пригорок. Сытник говорил, что возле них принято оставлять дары, иначе хозяева точно не пропустят. Дербник подъехал ближе, остановил коня, спешился и взял котомку. Чего бы такого отдать Лешему и его потомству? Янтарь? Монеты? Или еду?

Чутье подсказывало: еда ценнее. Хорошо хоть додумался взять у корчмаря еще, пока Марья и Зденка парились в бане. Главное – не пожадничать.

Дербник выудил туесок с курятиной и яйцами, высыпал половину под пригорок, накрошил немного хлеба, поклонился и заговорил:

— Впусти нас, княже, потому как пришли не с войной, а с миром, не железом бить, а дары дарить.

Лес промолчал. Эх, надо было еще молока взять. Испугался – подумал, что крынка разольется по дороге. Видимо, зря.

— Что дальше? – нахмурилась Марья.

— Не поедем – не узнаем, – ответила Зденка.

Как ни хотелось спорить, а она была права. Нечисть не сразу принимает решение. Бывало такое, что до последнего сомневалась и присматривалась к люду. Так же, как Дербник – к Зденке, пытаясь разгадать, что у нее на сердце. А может, Леший уже спал и лес весь омертвел, приготовившись к зиме.

Дербник запрыгнул на Березника, и они поехали дальше, глубже в чащу. За спиной подул холодный ветер, загудели оголенные кроны, передавая друг через друга весть о чужаках. Значит, не спал все-таки, но выжидал. Дербник почувствовал на себе взгляды, много взглядов с разных сторон – любопытных и завистливых, злых и добрых. Больше, чем у перелеска.

Чаща наступала рядами деревьев – дубы, клены, березы напоминали сплоченное войско. Широкая дорога превратилась в нитку, обросшую колючими кустами, и Березник фыркал быстро-быстро, чувствуя опасность.

Поневоле Дербник вспоминал слова Сытника о Черногорье, мол, дурное место, и вокруг тоже плохо: с одной стороны – чаща, с другой – приграничный город, где посадники не удосужились построить хорошей крепости, как в Гайвороне и Любневе. А в Хортыни и вовсе было страшно, будто то не их земли вовсе, а нечистецкие.

Темные земли, злые, скалящиеся и жаждущие крови. Дербник чувствовал это и прижимал посильнее княжну. Та не возражала – напротив: тряслась, бледная и испуганная. Но поворачивать поздно – пропала тропка, что привела их в чащу.

Сбоку пробежала звериная тень. Дербник повернул голову. Алая калина, громадный дуб и колючие кусты шиповника, обнимавшие корни дерева. Может, морок или мавка?

— Не смотри по сторонам, – одернула его Зденка. – Едем в сторону гор, а дальше видно будет.

Понять бы еще, где горы.

— Ты можешь обернуться и взлететь? – с сомнением отозвался Дербник. Он не думал, что Зденка согласится – скорее попросит его, а сама останется наедине с княжной.

— Да. Я взлечу и погляжу.

Зденка спрыгнула, привязала свою кобылу рядом с Березником и начала скидывать рубаху. Дербник отвернулся. Впрочем, смущало его не голое тело, а резкая перемена. Зденка не пыталась его поддеть, ехала почти молча и помогала княжне. Это было странно и пугающе, словно что-то переломилось у нее внутри. Может, вина? Или у них с Пугачом был хитроумный задум, который так просто не разгадать.

Когда хрустнули кости и раздался крик, полный боли, Дербник не выдержал и обернулся. Зрелище было.. отвратное. К такому не привыкнешь. Кожа морщилась, кости становились меньше, девичье лицо перетекало в птичье, обрастая пухом и коричневыми перьями. Еще миг – и на месте Зденки топталась сипуха, прислушиваясь к шелесту деревьев. Дербник по себе знал, как оно бывает: сразу после обращения ты чувствуешь мир острее, ближе. Каждый отголосок отдается в ребрах, каждую тень ловят зоркие глаза.

Сипуха – о, хотел бы он называть ее так чаще! – раскрыла крылья и взлетела. О, это было хорошо! Дербник знал: ветер приятно щекотал перья, пьянил и звал за собой, мол, попляши, порезвись, раскройся и закружись так, словно тебя ведет сам Стрибог. Эх, самому бы удариться о землю и подняться ввысь соколом, да только кто позаботится о Марье?

А еще Дербник прекрасно знал: уж его-то обращение княжне не стоит видеть.

Зденка взмыла над кронами, превратилась в темное пятнышко, сделала круг-другой и громко ухнула.

— Увидела, – уточнил Дербник.

Зденка мягко опустилась на землю, потопталась на месте и поднялась, чтобы вдариться. Как только ее тело начало меняться, Дербник отвернулся. Марья осталась смотреть. Что ж, пусть. Все равно с утра не ела.

Снова треск, громкое уханье. Какой же страх переживает княжна! Дербник ощутил дикое желание закрыть ее собой, прижать к груди, но.. Э, наверное, и в нем что-то переломилось, раз понял: у Марьи все же хватит мужества пережить это.

— Фу, – выдохнула Зденка. – Чтоб вас всех нави похватали, как же больно!

— Тише! – осадил ее Дербник. – Забыла, где мы?

Лес словно захохотал. Волна ветра прошлась вдоль крепких стволов и заставила их поежиться. Могильный холод, иначе не назовешь. Да и земля тут под стать: мокрая, взрыхленная, без пестрого покрывала из листвы. Подходящая для домовин.

— Хортынь близко, – Зденка отряхнула рубаху. – Скалы чуть дальше. Если здешний хозяин не спутает дорогу, к вечеру проедем половину.

— Может ли он пропустить других? – Марья призадумалась. – Я бы не хотела потеряться или потерять вас.

Лучше бы не пропустил. Дербник боялся представлять, что с ними сделает княжеская дружина.

— Хозяин делает все что хочет, – он с силой сжал поводья. – Мы можем лишь надеяться на его милость.