Страница 36 из 123
Жаль, чародеи из Гданеца не видели Ржевицу. Это помогло бы.
Дивосил криво усмехнулся. Может, в них и сил толком не осталось? Поэтому и прятались – боялись, что народ прознает. Но разве можно было такое утаить? Слуги бы разболтали.
Все могло бы случиться – и светлое, и темное, да только легче на душе не станет.
Через лучину они зашли во внутренний двор. Их встретили так, как встречали витязей во Ржевице после очередного поражения – хмурыми осуждающими взглядами и молчанием. К счастью, останавливаться никто не стал – Пугач и Любомила пересекли сени и разошлись. Ведунья дала знак витязям следовать за ней.
Скрипела лестница, из-за поворотов выглядывали любопытные девки и тут же прятались, боясь Любомилы. Клонились набок свечи у окон, хохотали тени, извиваясь, мол, что же вы, кровь пролили, а силы не добились. Тревога кольнула сердце. До чего же это походило на похороны, когда тела перед сожжением проносили по терему, умывали в горнице и одевали в чистую рубаху!
Дивосил вслушался. Стонала во сне Зденка и едва-едва дышали птенцы. Значит, надежда была.
Любомила отворила двери светлицы и впустила витязей, приказав уложить птенцов и Зденку на лавках. А сама принялась бегать у стола. Дивосил осмотрел задремавших детей и покачал головой: бедолаг схватила огневиха.
— Нужна полынь, – он вздохнул. – И медовый отвар тоже.
— Ага, – Любомила выудила кружку золотистой воды. – Вот, как знала. Со вчера приготовила.
Оставалось нагреть. Ведунья крепко сжала в руках кружку. От пальцев пошел пар, мед забулькал. Запахло сладостью и немного – паленой кожей. Дивосил быстро выхватил кружку и побежал к птенцам.
Открыть рот, влить два глотка, пошептать – и так три раза. И не забыть про Зденку. Той было хуже: то металась в жару, то мерзла, то вертелась на лавке, пытаясь за что-то ухватиться руками.
— Вот над ней-то полынь и зажжем, – Любомила поднесла тлеющий пучок ко лбу Зденки, подержала, провела вниз и оставила под лавкой. – Если будет тошнить, перевернешь.
Дивосил кивнул. Ведунья отошла к подоконнику, чтобы зажечь свечу.
— Это верно, что ты ко мне обратился. С холодной головой руки легче работают.
Дивосил сел рядом с птенцами. Дети спали крепко, к их же счастью. Наверное, раньше он бы разрыдался у помоста и бросился на Пугача, как сделал друг Зденки. Но это никого бы не спасло.
Сколько ни пытался – все время ударяло по сердцу. Что тогда, что теперь. Стоило понять с первого раза: собственными мучениями никого не выручишь, лишь себя сгубишь.
— Он идет, – зашептал птенец. – Идет! Лезет сквозь разлом.
— А с ним – она, – отозвался второй.
Дивосил сглотнул и взглянул на Любомилу. Ведунья едва слышно приблизилась к лавке.
— Идут-идут они, – повторил первый, – и Лихослав идет.
Любомила ахнула и тут же прикрыла рот ладонью. Дивосил легонько дотронулся до птенца и отдернул руки, ужаснувшись: сквозь тонкую кожу проросли вороньи перья.