Клятва и клёкот

2

Это было глупой затеей. Дербник брел вдоль каменного круга в поисках поленьев, прекрасно понимая: в одиночку погребальный костер не соорудить. Да что там костер – он даже тело не мог мигом перенести подальше от этого проклятого места. Но возвращаться не хотелось. На всех дорогах – чужие воины чудища, чародеи. Княжна теперь глядела лишь на Лихослава, прославленного, холеного, без единой царапины. Лучшего защитника не сыскать!

А в Гданеце что? Пугач, который после появления чародея наверняка станет чуть ли не боярином. Что ему потрепанный перевертыш? Наоборот – велит наказать за помощь княжне. Бросит в поруб на седмицу-другую или еще чего придумает.

Нет у него дороги. Одно лишь бескрайнее поле с домовиной Сытника.

Дербник присел на камень, сгорбился и принялся вспоминать. О том, как впервые попал в птичник, как они со Зденкой горели в огне на радость толпе, как плясали с другими перевертышами, как прятались в гриднице, когда Сытник лютовал, не досчитавшись хмельного варева в своем подполе. А ведь вкусно было, тягуче, как будто мед смешали с целебными травами и добавили Хорсова благословения.

Что же теперь? Дербник застонал от досады. Неподалеку вдруг послышался конский топот. Не уводил ли кто Березника? Он обернулся и убедился, что конь топчется на месте и недовольно смотрит на хозяина. Да и топот был дальше, хоть и приближался..

Дербник растерянно опустил голову. Видимо, кто-то ехал к кругу поворожить – оборотень или ведунья из Хортыни. А может, заплутавшие путники. Он посмотрел на тело Сытника и тяжело вздохнул. Придется-таки оттаскивать в сторону, словно то не человек, а мешок с камнями или кривая волокуша.

Каково же было его удивление, когда впереди показались Зденка и Горыня. Ее, видимо, заела совесть, а этот увязался следом. Неужто Марья прогнала? Или чародей прогневался?

Оба спешились, оставив коней возле Березника, и подбежали к Дербнику.

— Ну ты и удумал, – Зденка хлопнула его по плечу. – Погребальный костер невесть где?

— Кродунадо делать в деревне, – добавил Горыня. – Можно и тут, место подходящее.

— Ни капища, ни волхва, ни снеди, – она покачала головой. – Даже березы и дубарядом нет. И что только чуры подумают?

— Чем богаты, – развел руками Горыня. – Или предлагаешь в столицу вашу везти да хоронить с почестями?

— Было бы справедливо, – Дербник ощутил прилив стыда. Сколько всего для него сделал Сытник, а он не мог отправиться в Гданец и устроить достойные проводы!

— Поверь мне, мальчик, – зыркнул на него Горыня, – в столицу нынче не надо совать носа.

— Чего это? – с вызовом отозвался он. – Если чего знаешь, сразу говори.

Горыня молча указал на скалу. Дербник поначалу не понял, но после всмотрелся и раскрыл рот от удивления: от нее смоляной лентой вились тени, точно дым из избы. Целый рой, что клубился, хохотал, визжал и летел в сторону Огнебужского княжества.

— Оно, – отрезал Горыня. – Скоро начнется невесть что и первым делом долетит до Гданеца.

— Это, – сглотнула Зденка, – нави?

— Наверное, – оборотень пожал плечами. – Всего не знаю, но в Гданец лучше не ехать. Люд нынче.. гневливый, а в столице-то особенно.

Очередная загадка. Дербник застонал. Сколько можно сеять раздор и творить невесть что, нарушая заветы? Так ведь и впрямь чуров прогневают! А проклятье рода хуже любой напасти. Никакая баня потом не отмоет!

Темное облако отделилось от роя и опустилось к кругу, разбившись на стаю. Горыня выругался и юркнул за камень, Дербник растерянно завертел головой, не зная как поступить. Не бросать же Сытника, хоть и мертвого!

— Что они творят?! – рыкнула Зденка и мигом выудила стрелу из тула. Наконечник коснулся тетивы – и та зазвенела.

Стрела прошла сквозь тень. Та зло зашипела и бросилась вперед.

— За камень! – рявкнул Горыня.

Зденка послушалась. А Дербник – не смог. Лучше помереть разом, все равно другой дороги нет. А тени опускались, окружали сжимали в кольцо, чтобы не убежал. Ни глаз, ни лиц – только рты, хохочущие, вопящие. Кажется, за ними кричала Зденка, звала его. Но поздно.

Дербник подошел к Сытнику и всмотрелся в бледное лицо, такое спокойное и величественное. Сразу видно – ушел с достоинством и без сожалений. Это хорошо, так и надо. Тени закружились в двух локтях от них, сливаясь в круг. Не было за ними ни Зденки, ни пути к Хортыни – лишь мрак, голодный и охочий до крови. Что ж, пусть забирает!

— Дербник! – с ужасом кричала она.

– Дербник! –откуда-то появилась Марья, с лисьим прищуром и ухмылкой. Нет-нет-нет, княжна далеко, в городе, а это морок.

Он отступил от Сытника на шаг и повернулся к «княжне». Пусть терзает тело, пока не доберется до измученной души.

— Берите, – сказал Дербник и сам удивился собственному спокойствию. Ледяному, будто бы отчаянному. – Ну!

Твари не стали долго ждать. Закружившись еще быстрее, они роем налетели на Сытника и принялись пожирать тело. Дербник стоял рядом, боясь поверить, что его пощадили. Зачем?..

Руки, ноги, голова – все становилось чернотой и исчезало. Страшное зрелище! Аж кровь стыла! Он боялся схватиться за меч и отогнать, а может, понимал, что нельзя, ведь Сытник – жертва. Ихжертва, добыча. Это как бросить мясо в пасть сторожевым собакам, чтобы пробраться мимо.

Плоть рвалась, клацали клыки, где-то вдалеке кричала Зденка. Любопытно, а если бы она не выстрелила? Дербник поджал губы. Нечисть не обманешь – заберет свое рано или поздно. Повезли бы тело в деревню – настигли бы в пути. Потому-то и Горыня говорил, что ехать бесполезно! Знал, скотина!

От Сытника не оставалось ничего, даже одежды. Тени дожирали грудь вместе с лоскутами. Возьмутся ли потом за него? Лучше бы взялись – жить с понимаем, что не смог защитить тело, будет еще гаже. Ну какая от него польза, в самом деле? Дербник и княжну подвел в деревне. Марья-то его и выручила. Стыдно должно быть!

Тени поглотили останки и, облизываясь, полетели вверх. Мгла рассеялась – вновь остались лишь каменный круг, скала и Зденка, что душила Горыню, пытаясь вынудить его сказать правду.

— Бесполезно, – обратился к ней Дербник. – Он все равно будет юлить.

Пришлось отпустить оборотня. Недолго думая, она подбежала к своему горе-собрату, раскрасневшаяся, с нитями слез на щеках.

— Ты, – не выдержав, Зденка обняла его, да так, что Дербник закашлялся, – глупец!

— Я жив, – растерянно произнес он.