Страница 40 из 86
Ладонь, созданная из облаков, почти сомкнулась на мече. Но от Ринору прокатилась огненная волна, отбросившая ее от себя. И во внезапно наступившей тишине прозвучали слова Гефеста, сказанные им при перековке:
— НИ СИЛОЙ, НИ ОБМАНОМ ЭТОТ КЛИНОК ЗАБРАТЬ НЕЛЬЗЯ! ТАКОВА МОЯ ВОЛЯ! ТАКОВО МОЕ СЛОВО!
Фигура в небесах замерла, словно на миг растерялась, не зная, что делать, а затем начала стремительно уменьшаться, быстро приближаясь к земле. Спустя десяток секунд, совсем рядом, в пяти шагах замер невысокий крепкий бородач в кожаных штанах и меховой безрукавке. С интересом посмотрев на нас, он весело улыбнулся.
— Ты сумел меня удивить, Турух. Спустя столько веков я почти забыл это чувство, но мир по-прежнему не перестаёт преподносить сюрпризы. Проходите, я думаю, нам всем стоит согреться и немного поговорить.
Велунд приглашающе махнул рукой, указав на возникшую в склоне скалы пещеру. Меня не стоило упрашивать дважды. Ноги сами понесли туда, откуда веяло теплом и ничего не капало сверху. Далее узкий проход, явно нерассчитанный на людей. Пригибаясь, я торопливо иду вперед, затем попадаю в широкую пещеру с большим камином, где, сухо треща, горит пара сосновых бревен. Шкура медведя на полу, большой каменный стол и несколько валунов рядом, видимо, заменяющих стулья, на одной из стен небольшие полки с глиняными чашками и плошками. Как-то пусто и скромно. Велунд, как хозяин, неторопливо прошел вперед, уселся за стол, указав нам с Турухом на соседние валуны. Легкий удар кулаком по столу, и посередине возникла пара кружек с чем-то теплым, которые хозяин пещеры любезно подтолкнул к нам.
— Пейте, вам нужно согреться. Я славно вас поморозил, думал уж, что повернете назад. Но мне понравилась твоя стойкость, поэтому и позволил дойти.
Согревая пальцы, я делаю первый глоток, и горячая жидкость проваливается куда-то внутрь. Треск дров, тепло, не хочется ничего говорить, только сейчас начинаю понимать, насколько я все-таки устал.
— Не люблю я вашего брата, — задумчиво качнув ногой, продолжил говорить Велунд. — Перемены, конечно, важны, но те, кто их несут, бывают слишком густо измазаны кровью, и чаще всего не своей. От вас разит чужими смертями. От тебя тоже, хотя ты и пришел с ним, — кивнул он на Туруха, молча цедящего взвар. — Ко мне в прошлом приходили слуги Владыки перемен. Приходил и он сам. И всем я отказал. Чем ты лучше, почему я должен тратить на тебя свое время?
— Ничем, Владыка, — чуть подумав, ответил я. — На моих руках хватает крови, а на совести — отнятых жизней. Я воин и иду путем меча. Просто теперь стараюсь поднимать его для защиты тех, кто слабее и нуждается в помощи.
— И все же, в книге Вечных о тебе написано иное, — задумавшись, произнес Велунд отрешённым голосом, словно был где-то еще в этот миг, а не только здесь. — Ты спасаешь миры, закрыл Огненные врата, спускался в Бездну и смог оттуда вернуться. А это Деяния под стать героям прошлого. Теперь я понимаю, почему Гефест вручил его тебе, — он кивнул в сторону Ринору, занявшего свое привычное место в ножнах. Это оружие богов, дитя. Смертные в принципе не должны владеть подобным, и лишь воля Творца, чью память и слово я уважаю, не позволили мне его у тебя забрать. Ты знаешь, чьим был этот меч?
Я в ответ лишь отрицательно качнул головой. Мои попытки узнать о прошлом Ринору так и не увенчались успехом. Слишком много прошло лет.
— Это меч Браги, — прошептал Велунд, сделав большой глоток эля и на несколько секунд уставился в горящее пламя камина. — Лучшего из нас. Покровителя музыки, поэзии и танцев. Творчество было для него всем, и больше всего он ненавидел границы, преграды, то, что не давало двигаться дальше. Он попросил моего брата сковать меч, способный прорубить ему путь, куда бы тот ни вел. И Эгиль сковал Ринору, Сокрушителя преград, способного разрушить и стены, и чары, и вражеский щит, и доспех…