Страница 74 из 81
Глава 16 День Пробуждения
Первое мая началось с того, что будильник прозвенел в половине пятого утра, а я уже полчаса как не спал.
К семи фургон выкатился на Воробьёвское шоссе. Белый «Форд Транзит», гружёный под завязку, шёл тяжело, но ровно. Утро выдалось редкое для этого времени года — прозрачное, с холодной синевой над рекой и низким солнцем, которое подсвечивало Москву, как театральный софит.
Я вёл машину и невольно сравнивал.
Место то же самое. Тот самый изгиб реки, та самая смотровая площадка, тот самый склон, засаженный липами и клёнами. Полжизни назад я, зелёный сержант, приезжал сюда в командировку и стоял на этой набережной, задрав голову на сталинскую высотку с колосьями и звездой.
Здесь, в этом мире, на вершине холма вместо главного здания МГУ росли семь белокаменных шпилей — разной высоты, тонких, вытянутых, будто кто-то воткнул в холм пригоршню исполинских сосулек и позолотил верхушки. Между ними стелился парк. У подножия приземисто сидели три корпуса поскромнее, серого камня.
И над всем этим в утреннем небе висело еле заметное тёплое сияние. Как отблеск далёкого пожара, только без дыма и без тревоги. Зарница.
Красиво, зараза. Даже у меня, человека сугубо приземлённого, что-то в груди шевельнулось.
— Денис Валерьевич, — раздалось справа. — А поилки?
— Взяли.
— Все четыре коробки?
— Все четыре.
Юра сидел на пассажирском, вцепившись в бумаги с описью, как утопающий в спасательный круг. Кулёк за ночь явно не выспался: глаза красные, вихор на макушке торчал вопросительным знаком, а на футболке — свежее кофейное пятно в форме Байкала.
— Так. Поилки. Кормушки. Сено прессованное — шесть брикетов. Опилки. Наполнитель. Запасной наполнитель, — он вёл пальцем по списку, шевеля губами. — Ценники. Ценники же взяли, да? Я их в синюю папку положил. Или в чёрную?
— В синюю. Она под сиденьем.
Юра нырнул вниз, пошуршал, вынырнул со счастливым лицом и тут же снова помрачнел.
— А визитки?
— Взяли.
— А бейджики от деканата?
— В бардачке.
— А…
— Юра.
— А?
— Дыши.
Парень послушно набрал полную грудь воздуха и медленно выдохнул. Хватило его секунд на двенадцать.
— А ящерицы? Мы ящериц точно погрузили? Я помню, что нёс контейнер, но не помню, поставил его в кузов или оставил на крыльце…
— Ящерицы в кузове, второй ярус слева, рядом с канарейками. Я сам крепил стяжкой.
— Точно?
— Юра, я тридцать лет… Кхэм, короче, если говорю, что предмет находится во втором ярусе слева, значит, он там, и это можно зачитывать в суде.
— Р-р-ревизия! — объявил Архимед с подголовника. — Пер-р-ресчитать! Недостача! Кто спёр-р-р морковку⁈ Юр-р-рка — мор-р-рковный вор!
— Я ничего не брал! — на автомате отозвался Кулёк и тут же покраснел. — Ну, я одну съел. Утром. Она кривая была, её всё равно никто бы не купил…
— Пр-р-ризнание! — торжествующе каркнул какаду. — Протокол! Подпись! Дактилоскопия!
— Архимед, оставь парня в покое, он мне ещё нужен в рабочем состоянии.
Попугай хмыкнул — именно хмыкнул, у него это получалось на редкость по-человечески, — и принялся демонстративно чистить маховое перо, всем видом показывая, что правосудие отложено, но не отменено.
Пока фургон полз в пробке, я прикидывал баланс.
Вчерашняя ночь вышла продуктивной. После кроликов и крыс я не остановился. Так что до двух часов ночи подсобка работала в режиме алхимического комбината, а Пых лежал под таганом с видом мученика, который, впрочем, за очередную скороспелую тыкву готов терпеть и не такое.
Результат вышел неровный.
Мыши — процентов шестьдесят успеха. Хомяки — примерно половина. Волнистые попугайчики — чуть лучше, где-то двое из трёх. Канарейки — хуже всех, едва треть. Ящерицы вообще упёрлись: из пятнадцати прошли инициацию четыре.
Остальные просто поели вкусного и остались теми, кем были. Для некоторых я сделал эликсиры из Золотой Пыльцы и привил силы от других зверей. Но особо не тратился, потому что бланков из «Лесного Двора» и так хватит впритык.
За ночь Система накапала мне четыреста двадцать единиц опыта сверх кроликов и крыс. До тринадцатого уровня остаётся всего ничего.
Уровень: 12 (Опыт: 12280/13000)
Резерв маны: 336/336 (+браслет на 1000)
Кстати, эта цифровая мадам вчера в очередной раз продемонстрировала своё специфическое чувство юмора. После того как я чуть не потерял бизнес и здоровье из-за нашествия сотни пасюков, гача торжественно вручила мне… крысу.
Обычную. Декоративную. Белую, мать её, с красными глазками. F-ранг, ноль полезных навыков, сто процентов издевательства.
Дзынь!
И вы просто закинули эту невинную белоснежную прелесть в картонку к суровым подвальным грызунам. Где ваш хвалёный гуманизм, майор? Она же домашняя! Вы сломаете ей психику.
«Мой гуманизм закончился на этапе подсчёта убытков, — мысленно огрызнулся я, не отрывая взгляда от дороги. — Товара уничтожено на двести тысяч рублей! К тому же, она сожрала порцию эликсира вместе со всеми. Будет теперь королевой гопников».
Система фиксирует острую профдеформацию. Вы своими руками создаёте ОПГ прямо у себя в кузове.
Какаду встрепенулся, уставившись в пустоту прямо перед моим носом. Крылья слегка растопырились.
— Белая вор-р-рона! — гаркнул Архимед. — Снегурочка в законе! Братва не поймёт!
Юра системных сообщений не видел, так что оторвался от своего списка и непонимающе заморгал.
— Какая белая ворона? — он тревожно завертел головой. — Денис Валерьевич, у нас нет белых ворон! И вообще никаких ворон нет! Мы что, кого-то чужого загрузили⁈
— Спокойно, Юра, это метафора, — я смахнул системное окно. — Архимед просто размышляет о трудностях социализации в замкнутых коллективах.
Парень недоверчиво покосился на птицу, но спорить не стал, только потеребил зубами пластырь на пальце. Пока стояли на светофоре, я запустил «Поверхностную оценку», сфокусировавшись на ранке.
Указательный палец Юрия Бабина. Обычный человеческий (Ранг Е, Уровень 5). Прокус мягких тканей, задет ноготь.
Примечание: Заражения нет. Я же вчера провела тотальную дезинфекцию. Никакого мана-бешенства и столбняка, только лёгкий дискомфорт. Ваш помощник будет жить, если, конечно, сам себе этот палец от стресса не отгрызёт.