Страница 47 из 81
— Боже, — выдохнул он. — Я чувствую воду. Всю. Температуру, давление, течение. Она хочет плыть. Она хочет плыть так сильно, что я сам хочу… я хочу прямо сейчас прыгнуть в бассейн. А я даже не умею плавать…
Он потрясённо рассмеялся, почти по-детски. Акула, уловив его эмоцию через свежий канал, мощно толкнулась хвостом и ушла на глубину, оставив за собой веер брызг.
Мы поднялись. Клиент одёрнул рубашку, провёл ладонью по волосам — пришёл в себя. Маска снова сидела идеально. Скучающий взгляд, расслабленная поза. Но я-то видел.
Он кивнул Давиду. Посредник извлёк телефон, совершил несколько касаний по экрану. Мой «Рунофон» тренькнул в кармане. Я достал его и глянул на уведомление.
Входящий перевод: 8 000 000 ₽
Отправитель: АНО Центр прикладной гидробиологии «Аквасфера»
Назначение: «Услуги по ментальной адаптации и транспортировке гидробионта, дог. №ГБ-2704/АС».
Формулировку однозначно писал юрист, который знает своё дело. Всё кристально чисто, официально и прозрачно. Налоговая не придерётся, УДМФ не заинтересуется. Моё уважение профессионалам.
Убрав телефон, поднял глаза. Заказчик шагнул ко мне и протянул руку. Я ответил на рукопожатие. Хватка у него оказалась неожиданно крепкой, совсем не такой, какую ожидаешь от пресыщенного эстета.
— Сделка века! — немедленно прокомментировал Архимед у меня над ухом. — Р-р-рукопожатие! Партнёр-р-ры! Расчёт окончен! Всего хорошего!
Клиент задумчиво посмотрел на какаду. И руку мою не отпустил. Секунда, вторая. Он словно взвешивал что-то в уме, не обращая внимания на затянувшуюся паузу. Затем он словно спохватился, разжал пальцы и сделал полшага назад.
— Знаете, — произнёс он. — Я всё же не могу пройти мимо этого экземпляра. Назовите цену.
— Архимед не продаётся, — ответил я.
— Двадцать миллионов.
На секунду меня прошиб холодный пот, но я сразу же подавил это чувство, не позволяя мозгу зависнуть от количества нулей. Хохолок Архимеда взлетел вверх с такой скоростью, что я услышал свист рассекаемого воздуха. Попугай уставился на клиента круглыми чёрными глазами и превратился в пернатую статую. Но я молчал.
— Тридцать, — небрежно бросил заказчик, словно речь шла о чашке кофе.
В голове щёлкнул тумблер. Переключился в режим максимальной трезвости. Тридцать миллионов за говорящего какаду, пусть и с магическим зрением? Это абсурд. Вариантов всего два. Либо безудержный азарт потерявшего берега коллекционера, либо простейший психологический тест. Проверка, за какую сумму Денис Егерев готов предать своих.
— Нет, — ответил я.
Без пафоса, не с гордо вздёрнутым подбородком, а абсолютно буднично. Так отказываются продать собственную руку — просто потому, что это не товар. Хотя голос немного охрип, признаюсь.
Клиент смотрел на меня долгим, изучающим взглядом. Затем уголки его губ дрогнули в подобии улыбки, и он кивнул.
— Человек, который не продаёт своих, — философски изрёк он, — это единственный, кому вообще можно доверять.
Дзынь! Зафиксирован акт иррациональной преданности!
Система глубоко тронута, что вы предпочли шумного какаду тридцати миллионам. Рекомендуем проверить уровень сахара в крови или обратиться к психиатру, но за стиль — зачёт.
Награда за моральный стержень: 1500 ед. опыта.
«Не подлизывайся», — коротко бросил я в пустоту своего сознания.
Уже собирался распрощаться с клиентом, как вдруг над моим ухом раздался откровенно меркантильный клёкот:
— Птичка подумает! Тридцать миллионов! Орехов! Птичка взвешивает вар-р-рианты!
Я даже не стал поворачивать голову. Просто поднял руку и отвесил предателю точный щелчок по клюву.
— Ай! — Архимед возмущённо захлопал крыльями, едва не свалившись с плеча. — Произвол! Тир-р-рания! Птичка улетит к богатым! Птичку будут ценить по достоинству! Узур-р-рпатор! Свободу попугаю!
— Далеко не улетишь, — заверил я. — Крылья коротковаты, а тушка жирновата.
Клиент издал короткий смешок, наблюдая за нашей перепалкой, а затем его тон снова стал деловым и прохладным.
— Денис Валерьевич, надеюсь, что если у вас появится что-то… необычное… вы покажете это в первую очередь мне. До того, как предложите кому-то ещё.
Вот он, поворот. Ожидаемый, по сути — вербовка. Эксклюзивный поставщик для анонимного мецената. Звучит лестно, пахнет ловушкой. Попадёшь в зависимость от одного покупателя — и через полгода он будет диктовать цены и условия.
С другой стороны — восемь миллионов за акулу, которую я не знал, куда деть. Безупречная юридическая прокладка. И связи, масштаб которых мне пока даже трудно оценить.
— Я рассмотрю такую возможность, — сказал я и выдержал паузу. — При одном условии. Я хочу увидеть вашу коллекцию. Лично. Мне важно знать, в каких условиях живут звери, которых я продаю.
Клиент чуть сдвинул брови. Человек, построивший целую инфраструктуру анонимности, услышал просьбу пустить чужака в святая святых.
— Контр-р-рольная закупка! — авторитетно подтвердил Архимед. — Инспекция! Пр-р-роверка условий! Птичка пишет отчёт!
Заказчик молчал ровно три секунды. Потом произнёс:
— Я подумаю.
— Буду ждать, — ответил я.
Развернулся и пошёл к выходу. Спокойно, не оборачиваясь. Спина чувствовала взгляды — охраны, Давида, клиента. Архимед на плече притих, считывая моё состояние, и тихо теребил свой бейджик.
Солнце ударило по глазам так, что я на секунду зажмурился. После прохладного полумрака океанариума апрельский день казался ослепительно ярким. Воздух пах мокрым асфальтом, свежей зеленью и выхлопными газами — обычная московская весна, громкая и бестолковая.
Я вдохнул полной грудью.
Вроде бы ничего особенного и не произошло. Продал рыбу, получил деньги, пожал руку приятному джентльмену в иллюзорной маске. Обычный рабочий день. А ощущение такое, будто только что вернулся из подземного царства Аида, где ходил по канату над бездной и каким-то чудом дошёл до конца.
Архимед глубоко, по-стариковски вздохнул, нахохлился и спрятал клюв в перья. Кажется, он тоже ощутил послевкусие.
— Стр-р-рашно зыть, — выдал он вполголоса.
— Не дрейфь, пернатый, — сказал я.
За спиной зашуршали автоматические двери. Послышались шаги. Давид вышел на свет, поправил запонку и остановился рядом. Его лицо сохраняло привычное выражение безупречной нейтральности.