Страница 31 из 81
Мир снова сузился до сияющих контуров. Если узлы мертвы, значит, мы не будем их воскрешать. Мы пойдём другим путём. В прошлой жизни я видел, как хирурги делают аортокоронарное шунтирование — пускают кровоток в обход закупоренного сосуда. Почему бы не сделать то же самое с маной?
— Давай, девочка, — шепнул я.
Маруся положила светящиеся ладошки на крылья бабочки. Сплетая ману обезьянки со своей, я начал формировать тончайшие нити. Опыт работы с Матвеем и его ледяным хомяком сейчас очень пригодился. Не зря же я тогда получил «Мастера Плетений».
Начал прокладывать обходные микроканалы. Шаг за шагом тянул новые пути прямо сквозь живую ткань крыла, огибая обугленные, мёртвые перекрёстки. Это была адская, ювелирная работа.
И прямо в процессе ко мне пришла волна воспоминаний от мотылька. Крайне неприятная волна. Он умирал не только от самой травмы, а от шока. Его заставляли копировать чужие ауры через боль, прогоняя энергию по воспалённым каналам, пока они не лопнули.
Я создавал новые узлы, стягивая их в единую сеть и подключая к центральному ядру насекомого. Это позволит разгрузить контур при новой работе, уменьшив нагрузку на родную систему насекомого.
Мана улетала с дикой скоростью. Маруся тихонько скулила, её латунная шерсть взмокла от пота, но она упрямо держала контакт, не отрывая ладоней.
Формируя последнюю узловую развязку на левом крыле, я позволил себе маленькую вольность — не ради забавы, но об этом позже. Вплёл в структуру каналов свой собственный рисунок плетения. Крошечный узор, не вредоносный. Просто авторский. Как шов первоклассного хирурга. Как водяной знак.
И ещё кое-что. Я намеренно оставил периферийную сеть на самых кончиках крыльев незавершённой. Потому что в противном случае Портниха немедленно заставит мотылька вернуться в строй, а ему нужна нормальная реабилитация.
Оборвал поток маны и тяжело выдохнул.
Дзынь!
Зеркальный Мотылёк исцелён на 80%.
Получено опыта: 450
Примечание: Вы успешно проложили пациенту новый трубопровод. Сантехники из ЖЭКа плачут от зависти. Не забудьте выставить счёт за капремонт.
На моей ладони Блик внезапно вздрогнул. Раздался тихий, шелестящий звук, похожий на трение тончайшего стекла. Мотылёк медленно, с видимым усилием, но самостоятельно раскрыл и закрыл свои огромные зеркальные крылья… а потом он оторвался от моей ладони. Взмыл в воздух.
Маруся заворожённо ухнула, стягивая маску.
— Дискотека! — радостно заорал Архимед. — Светомузыка! Пр-р-раздник к нам приходит!
Действительно красиво. Зеркальные микропризмы на крыльях бабочки ловили свет тусклых ламп съёмной квартиры и разбивали его на сотни танцующих бликов. Мотылёк сделал круг над столом и плавно опустился перед Марусей.
Макака ойкнула, увидев в зеркальной поверхности крыльев своё отражение, и трусливо спряталась за мою руку. Выждала пару секунд. Осторожно выглянула. Зеркальный двойник тоже выглянул. Маруся осмелела, подошла ближе и скорчила рожицу. Блик в ответ чуть повёл крыльями, искажая картинку, как в комнате смеха. Макака тихонько взвизгнула от восторга и принялась корчить новые гримаски, а мотылёк подыгрывал ей, меняя угол наклона крыльев.
Демидов издал сдавленный звук. Он наконец-то понял, что синдикат его не убьёт. Я только что вытащил его голову из петли. Чувства захлестнули главврача с такой силой, что он, сам того не замечая, крепко обнял висящего на нём ленивца, прижимаясь щекой к его тёплой шерсти. Плечи мужчины мелко вздрагивали.
Я подошёл, отцепил Ватта от всхлипывающего медика и отправил зверя обратно в Питомник.
— Оплата, — коротко напомнил я.
Лекарь вздрогнул, торопливо достал из кармана телефон. Через секунду мой «Рунофон» пискнул. В кошелёк «Ю-магии» упала весьма солидная сумма от гаранта.
— А теперь слушайте меня внимательно, — я перешёл на сухой тон. — Работа выполнена, но регенерировать сто процентов каналов за один сеанс нельзя. Ткань просто не выдержит, зверь умрёт от перегрузки.
Демидов нахмурился, его профессиональная спесь начала понемногу возвращаться вместе с чувством безопасности.
— Что значит «нельзя»? Вы оставили работу незаконченной?
— Я спас ему жизнь, — отрезал я. — Ему нужен курс. Ещё два-три сеанса манахирургии с интервалом в несколько дней. Плюс поддерживающая терапия на правильных ингредиентах, которых у вас нет. Иначе его маскировка и копирование будут сбоить. Поэтому мне обязательно нужно поговорить с клиентом. Назначьте встречу.
Демидов выпрямился, поправляя помятый воротник рубашки.
— Я и есть клиент. Это же мой мотылёк. Все дальнейшие инструкции и препараты передадите мне. Я сам закончу терапию.
Взгляд сам собой скользнул к потолку, где невидимкой висел Ранго, фиксируя каждое слово.
— Бросьте. Я вижу привязки, Демидов. И нить от этого мотылька ведёт далеко за пределы этой квартиры. Он привязан не к вам.
Лицо ветеринара потемнело. Страх за свою шкуру сменился холодной, расчётливой угрозой.
— Владельцу знать о вас не нужно, — жёстко отрезал он. — Считайте, вас здесь не было. Вы получили свои деньги. Уходите. Вы работали с имуществом людей, которых крайне не стоит злить. Я никому о вас не скажу, и вам настоятельно советую забыть этот адрес.
Я смотрел на него и не испытывал ни злости, ни удивления. Ничего другого я и не ожидал. Для Демидова ситуация предельно ясна: если Портниха узнает, что её доверенный врач не справился сам и нанял кого-то со стороны, его мгновенно заменят. А «замена» в таких кругах обычно подразумевает багажник, лес и лопату.
Маруся перестала кривляться перед зеркальными крыльями и насторожилась, уловив моё настроение. Архимед замер на спинке стула, сложив хохолок. Лис тихо сел у моих ног, развернув уши к Демидову.
Я неторопливо взял со стола свою кружку, допил остывший чай. Аккуратно поставил её обратно.
— Что ж, — я поднял на Демидова тяжёлый, не предвещающий ничего хорошего взгляд. — Придётся поговорить по-взрослому.