Страница 18 из 81
Максим почесал коротко стриженный затылок и поморщился, будто его попросили станцевать вальс.
— Денис Валерьевич, камеры — это, если честно, у нас допуслуга. Мы больше по живой охране, по тревожным кнопкам и выездам. Монтаж — это так, подработка для ребят. — Он обернулся к крыльцу. — Лёх! У нас есть модели с антимагическим экранированием?
Монтажник, балансируя на стремянке, повернул голову и крикнул:
— «Страж-Ф7» с рунным контуром Фарадея! Полная изоляция от внешних полей, картинку гонит по экранированной витой паре прямо на ваш внутренний регистратор. Но они по цене кусаются, Максим Фёдорыч. Одна штука — как три обычных. Плюс прокладка кабель-канала, плюс сам сервер в подсобку ставить.
— Ставьте, — сказал я, хлопнув ладонью по бумагам. — Две штуки. Одну на вход, вторую на задний двор. Остальные пусть будут ваши беспроводные.
Максим кивнул и чиркнул пометку в блокноте.
— Хорошо, ребята привезут оборудование и раскидают провода.
Лёха наверху присвистнул и полез обратно к кронштейну, заканчивать с первой камерой.
Пока мы с Максимом обсуждали технические нюансы, на наших плечах разворачивалась своя, пернатая драма.
Архимед решил взять шефство над Громом. Белый Попугай Хаоса вёл себя как идеальный служебный пёс: сидел смирно, по сторонам не глазел, только изредка помаргивал.
Архимеда такое отсутствие инициативы категорически не устраивало.
— Р-р-рота, подъём! — гаркнул какаду, вытягивая шею в сторону Грома. Жёлтый хохолок угрожающе топорщился. — Скажи: «Стой, стрелять буду!» Ну! Повтор-р-ряй за птичкой! Стой! Стр-р-релять!
Гром меланхолично посмотрел на какаду. Затем чуть распушил белые перья и издал едва слышный звук, похожий на стравливаемый из шины воздух. Пфф.
— Тьфу! — Архимед в сердцах едва не вцепился мне когтями в ключицу. — Скажи: «Птичка умная!» Скажи: «Начальник дур-р-рак!» Давай, р-р-работай клювом!
Гром снова моргнул и демонстративно отвернулся, всем своим видом показывая, что выше этих дешёвых провокаций.
— Бездарь! — вынес безжалостный вердикт Архимед. — Пр-р-рофнепригодность! Глухонемой! Вер-р-рните по гарантии! Бр-р-рак!
— Отстань от парня, — я назидательно щёлкнул своего какаду по клюву. — У него дар другой. Штурмовой, а не разговорный. Тебе бы с ним в закрытом помещении поспорить, посмотрел бы я, как ты потом вверх ногами летать будешь.
Максим, наблюдавший за этой педагогической программой, сдержанно кашлянул в кулак. Глаза у него подозрительно блестели и явно не от слёз.
— Краснобай! — фыркнул Архимед, но слегка успокоился. — Хлопушка! Бах — и всё! Никакого искусства! Никакого диалога! Птичка в шоке от уровня обр-р-разования!
Гром на это замечание лишь сильнее нахохлился, втянув голову в перья, отчего стал похож на перьевой шарик с клювом. Максим осторожно погладил его по спинке указательным пальцем. Волнистый попугайчик чуть расслабился, прижавшись боком к шее хозяина.
— Ладно, пойдём внутрь, — я кивнул на дверь магазина. — Допишем акт приёмки и обсудим график патрулирования. У меня кофе есть, правда, растворимый…
Максим подхватил свою папку, и мы уже шагнули к двери, когда за спиной зашуршали шины по асфальту.
Я обернулся.
С проезжей части к магазину плавно сворачивал чёрный кроссовер с тонированными стёклами. Лак на капоте отбрасывал солнечных зайчиков, хромированные молдинги сияли. Номера с особой серией — три семёрки, регион семьдесят семь. Такие машины просто так у захолустных зоомагазинов не останавливаются.
Настроение сразу подпортилось.
— Начальство! — констатировал Архимед и на всякий случай приподнял хохолок. — Шишка! Большой босс! Галстук и запонки! Птичка чует непр-р-риятности!
Максим Фёдорович тоже заметил машину. Его плечи едва уловимо напряглись, рука с папкой опустилась вдоль тела — профессиональный жест, освобождающий рабочую руку. Гром вдруг перестал дуться и развернулся всем корпусом к «Кайену», как маленький радар.
Двигатель смолк. Водительская дверь открылась с мягким щелчком.
Из машины вышел мужчина лет пятидесяти. Тёмно-серый костюм, галстук цвета мокрого асфальта с булавкой. Лакированные туфли, которые наверняка стоили больше, чем весь мой фургон. Лицо гладко выбритое, волосы зачёсаны назад, взгляд цепкий и совершенно казённый — так смотрят люди, привыкшие подписывать бумаги, от которых у других людей меняется жизнь.
Он захлопнул дверь, поправил манжету и двинулся через парковку прямо ко мне.
Мужчина поднялся на крыльцо, остановился в двух шагах и посмотрел на меня. Потом скользнул взглядом по Архимеду, по монтажнику на стремянке, по логотипу «Ифрита» на куртке Максима. И снова вернулся ко мне.
— Егерев Денис Валерьевич? — произнёс он голосом, в котором не было ни вопроса, ни сомнения.