Все сначала!

Глава 14

Я посмотрел на бланк, потом на ручку, а затем на этого гребаного адвоката с его самодовольной рыжей мордой.

— Нет, — произнес я.

Хорошкин приподнял бровь.

— Нет?

— Нет.

Хорошкин расплылся в улыбке, глянул на подопечного, а затем снова на меня.

— Ты хорошо подумал? Точно понимаешь, что произойдет? — наклонился ко мне адвокат. — Закрытые камеры, постоянный контроль, антимагический ошейник на несколько лет. Ты сядешь, Хрусталев. Вместе с моим подопечным! Уж поверь, я знаю о чем говорю.

Я пожал плечами и откинулся на спинку стула.

— Вы говорили про тонущий корабль, да?

— Да, и что? — не понял он.

— Так я неплохо плаваю, — усмехнулся я. — Даже очень неплохо.

— Да ты НЕДО чемпион мира, я в курсе, — фыркнул Хорошкин. — Только тут не бассейн, малыш. Тут другие правила. Пора повзрослеть.

Я молчал. Просто смотрел на него и думал о том, как же мне хочется врезать этой наглой крысе, которая решила отмазать того, кто напал на меня.

— Зря, зря, зря… — покачал головой адвокат и убрал ручку обратно в карман. — Я предлагал тебе разойтись бортами, но раз уж ты встал в позу…

Он поднялся со стула, поправил галстук и глянул на часы.

— Что ж, мне пора. Всего доброго, ПОКА потерпевший Хрусталев. Увидимся в суде.

Парень в ошейнике нервно заерзал на стуле. Смотрел на меня с каким–то смешанным выражением лица. То ли жалость, то ли злость.

Я же смерил его презрительным взглядом.

Хорошкин уже направился к двери, когда та открылась и внутрь вошли Борис Павлович со Светланой Константиновной.

— Садитесь, — кивнул дознаватель.

Адвокат остановился, обернулся и скрестил руки на груди.

— Ну? — спросил он. — Какое решение?

Борис медленно обошел стол, сел на свое место и посмотрел на бумаги перед собой. Светлана села рядом с ним. На ее лице было странное выражение. Я бы даже сказал, что она сдерживала улыбку.

— Котиков остается под стражей, — произнес дознаватель. — Мера пресечения не меняется.

— А Хрусталев? — спросил Хорошкин.

— Свободен. — ответила Светлана.

Адвокат замер. Несколько секунд он просто стоял с легкой улыбкой, после чего спросил:

— Что, простите?

— Вы глухой? — спокойно спросила до. — Хрусталев свободен. Можете идти.

Последние слова она адресовала мне. Я медленно встал со стула, не до конца понимая, что происходит.

— Погодите, — встряхнул головой Хорошкин и упер руки в стол. Стараясь держать легкую улыбку, он с легкой хрипотцой, выдававшей раздражение и ярость, спросил: — Вы, опираясь на слова простолюдина, при наличии заявлений на Хрусталева, явной неоднозначности ситуации… Оставляете моего подопечного под стражей, а Хрусталев…

— Спокойно покидает наш департамент, — закончил за него Борис.

Хорошкин выпрямился, оглядел дознавателей и произнес:

— Видит бог, я хотел все решить мирно. Я не хотел прибегать к этому, но это уже ни в какие ворота, — маска улыбки спала с лица адвоката. — Я подниму на ноги всех. Вообще всех, до кого только смогу дотянуться. Вы еще пожалеете, что со мной связались.

— Связались? — усмехнулась Светлана. — Хорошкин, ваша слава бежит впереди вас. Мы прекрасно знаем, как вы… «закрываете» дела.

— Это не просто дело. Это нарушение всех основ процессуального характера. Хрусталев применил силу! — указал пальцем он на меня.

Борис Павлович откинулся на спинку стула и сложил руки на груди.

— И вы сможете это доказать?

— А что тут доказывать⁈ Факты на лицо! — он все больше заводился. Он еще раз постучал пальцами по заявлениям, которые принес с собой.

— Хорошкин, вы вообще в курсе, что Хрусталев только три дня назад научился пользоваться основами магии? — спокойно спросила дознаватель.

Адвокат замер.

— Что?

— Три дня. У нас есть справка из отдела обучения в департаменте. Он прошел тесты, показал базовый телекинез, и все. Даже стихийные магии не освоил. О каких сложных техниках может идти речь?

— Но он же…

— Что он? — перебила Светлана Константиновна. — Ваш подопечный утверждает, что Хрусталев применил какую–то сложную технику? Уникальную? А Хрусталев при этом три дня как открыл дар?

— Это бред, — добавил Борис. — Полный бред. Все знают, что это физически невозможно. А значит ваш подопечный и его дружки просто наговаривают на Хрусталева. А это, между прочим, еще срок сверх того что уже есть. Лжесвидетельство.

Хорошкин побелел. Его руки задрожали. Он схватил портфель, прижал его к груди и зыркнул на меня взглядом, полным ненависти.

— Хорошо…. Оч–ч–чень хорошо! — процедил он сквозь зубы. — Я вас предупредил. Вы сделали свой выбор.

Он развернулся и рванул к двери. Дернул ручку, распахнул ее с таким грохотом, что я даже вздрогнул. И вылетел в коридор.

Затянулась тишина.

— Ну что ж, — произнес Борис Павлович. — Хрусталев, ты свободен. Можешь идти.

Я стоял и смотрел на них. В голове крутилась только одна мысль.

'Какого хрена только что произошло?"

— Я… Правда могу идти? — спросил я.

— Да, — кивнула Светлана Константиновна. — Иди уже.

Я кивнул, развернулся и направился к выходу. Рука уже легла на ручку двери, когда сзади раздался голос дознавателя.

— И постарайся больше не попадать в такие истории, Хрусталев. В следующий раз может не повезти.

— Постараюсь, — буркнул я и вышел в коридор.

За спиной хлопнула дверь. Я прошел несколько шагов и остановился. Прислонился к стене и выдохнул. Руки дрожали. Ноги как ватные.

«Блин… Я думал все…»

Из кабинета донеслись приглушенные голоса. Я прислушался.

— … не понимаю! — это был голос того парня в ошейнике, Котикова. — Он же применил ту технику! Я видел! Все видели!

— Заткнись, Котиков, — раздался голос Светланы. — Тебя никто не спрашивает.

— Но он же…

— Я сказала заткнуться!

Послышались звуки возни. Скрип стула. Грохот.

— Да как вы смеете⁈ Мой отец узнает! Он всех вас…

— Твой отец давно знает, — перебил Борис Павлович. — И знаешь что? Ему плевать. Так что заткнись и иди.

Дверь распахнулась. Котиков вылетел в коридор. Его подхватили двое охранников. Парень упирался, дергался, орал.

— Он применил ту технику! Мы все видели! Все стало черно–белым! Это была она! ТА САМАЯ УНИКАЛЬНАЯ ТЕХНИКА ДЛЯ МАГА!

Охранники тащили его дальше по коридору. Котиков продолжал орать, но его голос становился все тише и тише.