Страница 80 из 86
– И ты тоже. Береги себя, – сказала Соран, сдерживая подступающие слезы. Она знала: если расплачется, то не отпустит его по-настоящему. Это ведь конец. Самый настоящий конец.
Синвон повернулся и ушел. Не оглянулся. Не остановился. Просто шел – и вскоре исчез. А на том месте, где он только что стоял, остался только ветер.
Соран понимала: теперь пора вернуться – каждому туда, где ему и суждено быть.
– Соран! – донесся знакомый голос. Хон звал ее по имени. – Как ты умудрилась забраться так далеко?
Она медленно повернула голову. Подбежав, Хон внимательно осмотрел ее с ног до головы.
– Не ушиблась? Это что за грязь? А лоб почему красный?
Один вопрос за другим. Взгляд, полный заботы. Соран смотрела на него молча и мягко улыбнулась.
– Почему ты улыбаешься? Все хорошо?
– Да. Все хорошо.
– А что ты там рассматривала? Я звал тебя, а ты будто не слышала.
Он долго искал королеву и нашел ее у пруда, смотревшую куда-то вдаль.
Наконец, немного помедлив, Соран негромко сказала:
– Меня навещал ветер, который меня берег.
Улыбка снова тронула ее губы – на этот раз в ней было спокойствие. Такой Хон не видел ее давно. Он смотрел на нее – и вдруг понял, почему она улыбается.
«Синвон…»
Он побывал здесь, на этих угодьях. Значит, он жив.
«Мужчина, который любил мою женщину. Старейший товарищ, с которым нам в итоге пришлось скрестить клинки. Тот, кто до последнего рисковал жизнью ради Соран».
Мысли о Синвоне всегда перепутывали все внутри, но сейчас… Хон чувствовал то же, что и Соран. Достаточно знать, что Синвон жив. Пусть даже он ушел, не оставив следов.
Хон перевел взгляд туда же, куда смотрела Соран, – в даль, где теперь был только ветер. Туда, где недавно стоял Синвон.
Незаметно на их плечи опустился алый закат. В его пылающем свете взгляды Хона и Соран встретились. Они молчали, но в этих взглядах было все. Теперь их, мужа и жену, связывали уже не слова, а нечто более глубокое. Безмолвное. Настоящее.
Вернувшись во дворец, Соран никак не могла уснуть и отправилась в сад.
Она шла по Арымдавону – розарию, который король Хон приказал построить специально для нее. В руках она держала небольшой фонарь, отбрасывающий мягкий свет на дорожку. Сон не шел, и потому ноги сами привели ее сюда.
В пустом саду тихо шелестели полы ее одежды.
Глядя на розы, вытянувшие к свету ясные лица, Соран невольно провела рукой по сжавшейся груди.
Почему же на душе так пусто, даже после того, как Синвон вернулся и она узнала, что он жив?
Наверное, это чувство вины. Пережив большую беду, она чудом стала королевой этой страны – невозможное стало возможным лишь благодаря безмерной любви Хона. Если бы не она, Соран, может, уже и в живых бы не было. И все же, думая о том, что Синвон мог погибнуть, Соран чувствовала себя виноватой – ведь даже после свадьбы не могла спокойно встретиться с Хоном взглядом.
Что он чувствовал тогда, глядя на Соран? Она так и не смогла до конца понять его сердце – и теперь вина разъедала изнутри. Соран решила открыть свои чувства здесь. Вернуться к той клятве, что однажды дала: остаться с ним навсегда.
Но тут послышался скрип, и знакомый голос спросил:
– Одна, значит, развлекаешься?
Соран медленно повернулась.
– Ваше Величество…
– Прихожу в твои покои – а тебя там нет, – сказал Хон, приближаясь. – Разве ты не знаешь, что это, между прочим, своего рода измена?
Он успел заглянуть в ее покои. И, не найдя там никого, пошел искать сам.
Соран стало неловко от того, что она заставила его ходить впустую.
– Почему ты пришла сюда одна?
– Сегодня, как назло, не спится…
– Так отправилась бы ко мне, а не приходила сюда хандрить.
– Теперь нельзя просто сказать «соскучилась» и приходить к вам, когда вздумается.
Хону этот ответ явно не понравился – меж бровей легла складка.
– А зачем тогда мы поженились, если не собираемся быть вместе?
Он медленно подошел ближе – шаг за шагом.
– Такое чувство, что, став королевой, ты стала слишком разумной. Безрассудной ты нравилась мне куда больше.
Хон и правда скучал по дерзкой служанке, без стеснения лезущей к нему со своей болтовней и поражающей своими выходками. Сейчас Соран стала слишком осторожной. Слишком сдержанной.
– Тогда разведитесь со мной.
Ответ последовал мгновенно, с ноткой прежней дерзости – и Хон рассмеялся в голос.
– Вот она – моя Соран. Такую тебя я и люблю. Такая ты мне куда милее.
– Вкусы у вас, конечно, своеобразные.
Хон аккуратно обхватил ладонями лицо Соран. Всего несколько слов – и она снова стала самой собой. Настоящей. Невозможно милой. Мысль о том, что вот так они и будут жить – препираться, мириться, держаться рядом, – наполняла его безумной радостью. Соран по-прежнему была той, в которую он влюблялся снова и снова.
Не удержавшись, Хон притянул ее к себе и поцеловал.
Что за напасть: даже обычный поцелуй снова заставил сердце затрепетать. Да, они муж и жена, но щеки Соран вспыхнули, как спелый персик. Казалось, он понял – почувствовал – тот самый клубок вины, что она все это время носила в себе. И без слов, мягко и осторожно дал понять: не стоит больше об этом думать.
И за это она была ему по-настоящему благодарна.
Но сердце все равно колотилось: тук-тук, тук-тук, тук-тук.
С Хоном рядом грудь всегда сжималась от волнения. Он был тем, кто снова и снова превращал ее в стеснительную девчонку. Тем, кто теперь будет рядом с ней всю жизнь.
Соран снова напомнила себе: никогда не позволяй другим делам отодвинуть любовь на второй план. Главное в ее жизни – любовь; об этом нельзя забывать.
– Говоришь, не спалось, вот и пришла? – прошептал Хон, едва отстранившись. – Значит, теперь моя очередь помочь тебе уснуть.
– А?
– Ты же сама советовала: если не спится – надо заняться чем-нибудь физически активным.
Он рывком обнял Соран за талию.
– Этой ночью я собираюсь… свести тебя с ума.
За этими словами последовал еще один поцелуй – головокружительный, пропитанный жаром желания. Пока их губы жадно искали друг друга, они двинулись в глубь розария – туда, где скрывалась их тайная комната.
Переплетенные тела рухнули в самую середину белоснежного ложа. Они уже были на пределе.
Внезапно Хон отстранился, провел ладонью по ее лбу и, усмехнувшись, сказал:
– Прежде народ требовал, чтобы я женился… а теперь – чтобы мы скорее дали наследника.