Страница 77 из 86
Глава 30
Тот, кто вплетен в мою жизнь и воспоминания
Настала пора цветения. Сад пестрел красками – алые, словно гранат, бутоны тянулись к солнцу. Но самый прекрасный из всех цветов скрывался во дворце. С каждым шагом, что Хон делал к покоям королевы, воздух все сильнее наполнялся густым ароматом. От него кружилась голова, становилось трудно дышать, но он не останавливался, прошел через пышный сад и направился к своему цветку.
Соран, стоявшая в саду с букетом в руках, бережно перебирала тонкие веточки. Услышав шаги, она обернулась и встретилась взглядом с королем. Для Хона этот миг тянулся вечность. На Соран было тани – одеяние насыщенного алого цвета, ярче любого цветка в саду.
– Ваше Величество… вы пришли.
Белая, как молоко, кожа, лицо – ясное, как луна, плавная линия подола… Соран склонилась в приветственном поклоне, сердце Хона сжалось. Она была невыносимо прекрасна. Его супруга. Королева этой страны. Цветок, распустившийся во дворце, – как же ему было не влюбляться в нее снова и снова?
– Что привело вас сюда? – спросила она.
Только тогда Хон очнулся. И правда, на какое-то мгновение он забыл, зачем пришел.
– Я… хотел с тобой посоветоваться, – пробормотал он, стараясь скрыть, насколько ею очарован, и нарочно сделал голос холоднее.
Но Соран, похоже, совсем не обиделась. Наоборот, пригласила пройти внутрь.
– Отпуск по родам? – переспросила она уже внутри покоев.
Именно об этом Хон пришел поговорить.
– Одна служанка недавно родила, а через семь дней вернулась на службу… и потеряла сознание.
– Неудивительно. Восстановление после родов – жизненно важно. Как можно выходить на службу уже через неделю?
– Но по текущему положению декрет длится ровно семь дней. Больше не положено.
Меж бровей Соран легли три тонкие морщинки.
– Так нельзя, – произнесла Соран, чуть подумав. – А если бы я сама родила… Вы бы повелели мне вернуться к обязанностям во Внутреннем дворце уже через семь дней?
– Это совсем другое дело, разве нет? – тут же вспыхнул Хон. Если бы родила Соран… это была бы великая радость для всей страны. – Разве можно сравнивать? Положение у вас разное.
– До того как попасть во дворец, я жила среди простого народа. Для матери ее дитя – сокровище, будь она хоть королева, хоть простая служанка. Прошу вас, Ваше Величество… после всех этих лет запрета на брак относитесь к каждому ребенку, рожденному в Чосоне, как к принцу или принцессе. Ведь каждый из них появился на свет после тяжелых лет, через которые прошли мы все.
– Д-да… – пробормотал Хон, слегка растерявшись.
Он сам никогда не держал младенца на руках, потому и говорил неуверенно, но не мог не признать: в словах Соран была логика.
– Предлагаю увеличить отпуск по родам с семи дней до ста.
– До ста? – удивился он.
– Именно столько и нужно, чтобы женщина по-настоящему восстановилась после родов.
Она смотрела прямо, не отводя глаз. Серьезно, искренне, без давления – но так, что не отмахнуться.
– Мы ведь хотим построить новый мир, не так ли?
Да. Именно об этом Соран говорила Хону в их первую брачную ночь: пусть теперь, после стольких лет лишений, Чосон станет страной любви и заботы. Они долго обсуждали это тогда, под покровом ночи.
– Хорошо. Я так и поступлю, – кивнул Хон.
Именно ради взвешенного решения Хон и пришел к королеве. Отныне он собирался советоваться с ней по таким вопросам, чтобы стать королем, знающим желания своего народа.
– Но есть еще кое-что, – внезапно сказала Соран, сделав шаг ближе. Голос ее звучал решительно. – Воспитание ребенка – не то, с чем женщина должна справляться в одиночку.
– Не… не в одиночку? А… да?
Хон замер. К чему она ведет? В эпоху, когда заботу о детях полностью возлагали на женщин, ее слова звучали почти дерзко.
– Мужчина и женщина вместе участвуют в рождении ребенка. Почему же потом все бремя забот ложится только на мать? Это несправедливо. Поэтому отцы тоже должны получать отпуск по уходу за ребенком.
– Но ведь рожает не муж.
– Зато он должен заботиться о жене, которая только что родила, и о младенце. После родов мужьям тоже следует давать тридцать дней отпуска.
На самом деле Хон считал, что даже трех дней отпуска для мужчин более чем достаточно и большинство людей, пожалуй, с ним бы согласилось. А тут – целых тридцать, да еще с сохранением жалованья! В нынешние времена такое предложение было поистине неслыханным.
– Значит, и мужьям – по тридцать дней, – повторил он, опершись подбородком на руку и задумчиво уставившись в пустоту.
А потом вдруг поднял глаза на Соран – и рассмеялся.
– Отчего вы смеетесь? – спросила она.
– Да просто… – Хон чуть улыбнулся и покачал головой. – Хорошо. Будь по-твоему.
– Вы и впрямь согласны?
– Я понимаю: все это ради того идеала, что мы с тобой задумали. Раз уж королева Чосона считает это справедливым, я как король не могу не прислушаться.
Соран опустила взгляд. Щеки ее слегка порозовели.
– Вы не представляете, каким сокровищем являетесь для этой страны, Ваше Величество. Благодаря вам я начинаю по-новому смотреть даже на то, чего прежде не замечал.
Слова были приятными… но эта почтительная манера резала слух. Пусть Соран и стала королевой, ей больше нравилось, когда Хон говорил с ней по-простому, как раньше, когда она была служанкой.
– Э-э… Ваше Величество, – неуверенно начала она. – Когда мы остаемся вдвоем… не могли бы вы говорить со мной попроще? Мне так неловко от всех этих церемоний.
– Ха-ха, так и быть, – хмыкнул он.
– Эй, не дразнитесь.
Он смотрел на нее и не мог не улыбаться. Соран, рассуждающая о государственных делах, и Соран вот такая – простая, искренняя – были будто две разные женщины. Но обеих он любил одинаково.
– Тогда позволю себе говорить как пожелаю, Ваше Величество, – нарочно поддразнил он.
Соран взглянула на него с притворной досадой и тоже рассмеялась. Похоже, так и будут проходить их дни – серьезные разговоры вперемешку с шутками. Соран нравилось и то, как он внимательно слушал ее, и то, как его взгляд, несмотря ни на что, всегда оставался полон любви.
– Значит, решено: женский отпуск по родам – сто дней, мужьям – тридцать, – подвела итог Соран.
Хон кивнул.
– Ах да, едва не забыл. Назначена еще одна охота.
Охота? Неужели они поедут на те самые охотничья угодья?
– Этой охотой я хочу укрепить отношения между приближенными и знатью. Ты не возражаешь?