Страница 64 из 86
Глава 25
Темница горит, и Соран все еще внутри!
Хон немного перевел дух и громко сказал:
– Дело в личности девушки, которая должна была стать королевой по итогам отбора. Требовалось время, чтобы удостовериться, кто она на самом деле.
Толпа вновь зашепталась, вспоминая слухи:
– Говорили же, кто-то объявил себя настоящей кандидаткой!
– И что, ее сразу в темницу упрятали!
Хон кивнул:
– Верно. Она – настоящая дочь господина Е Хёнхо, Е Хёнсон. Младшая сестра участвовала в отборе под ее именем.
Толпа зашумела еще сильнее.
– Так, значит, на отборе была самозванка? А настоящая тогда где?
– Благодаря расследованию Королевского сыскного ведомства правда установлена. И именно ее, настоящую Е Хёнсон, я избираю королевой Чосона.
– Ч-что?
– Значит… выбор сделан? Уже?
– Именно так. Но прежде…
Хон вдруг склонился в глубоком поклоне перед народом. Он, гордый и невозмутимый – тот, кто, казалось, ни перед кем не склонит головы, – и вдруг кланяется простым людям. Тосок и остальные мужчины явно смутились.
– Я виноват перед народом Чосона, – сказал он.
Король, которого знали как жестокого тирана, сейчас говорил с искренним раскаянием, отчего народ растерялся еще больше.
– Я виноват, что не знал любви. После раны, полученной семь лет назад, я закрыл свое сердце. И этим причинял страдания не только себе, но и своему народу.
В глазах Хона стояла искренняя боль.
– Теперь я сделаю настоящую Е Хёнсон королевой, дарую стране наследника и отдам всего себя правлению во благо народа.
– В таком случае… Что с указом о запрете на брак? – спросил Тосок, сделав шаг вперед.
– С этого дня, – торжественно произнес Хон, – в Чосоне больше нет запрета на брак.
Толпа, замершая в напряжении, не сразу поверила услышанному. Это… правда? Неужели запрет на брак и впрямь кончился?
– Вы… вы серьезно?
– На этот раз все точно? Не окажется, что вы приостановите решение или снова наложите вето?
Хон улыбнулся и поднял руку:
– Сам же я выбрал супругу – что ж теперь? Осталось прожить с ней до самой старости!
И вот запрет, о снятии которого люди молили семь лет, пал. Кто-то выдохнул почти неслышно, будто не смел поверить.
– Запрет… кончился!
В следующее мгновение эти слова подхватили десятки голосов:
– Запрет кончился!
Да, теперь все по-настоящему. Наступила эпоха, в которой можно любить и жениться без оглядки.
– Ура-а-а-а!
Толпа ревела от восторга. Слезы радости смешивались с ливнем. Семь лет страха, сдержанности, боли – и вот все ушло, исчезло, рассыпалось в небытии.
Тосок обернулся к народу, раскинул руки и громко возвестил:
– С этой минуты наше тайное общество «Мосольдан» распущено!
Теперь можно было жениться открыто, холостякам больше не было нужды собираться толпами, больше не нужно было прятаться, шептаться, устраивать тайные собрания. «Мосольдан» официально прекратил свое существование.
– Зачем нам дальше жить холостяками? Ищите свою любовь, влюбляйтесь, будьте счастливы – отныне ничто вас не сдерживает!
– Ура-а-а!
Радостные крики захлестнули двор, и среди этого ликования вдруг прорезался зов:
– Сударь!
Тосок обернулся. Он узнал этот голос сразу.
– Сударь!
Расталкивая толпу, к нему бежала она.
Хэён.
– Госпожа Хэён… – вырвалось у Тосока. Он и представить не мог, что она окажется здесь.
Он спрыгнул с помоста и бросился ей навстречу. Люди, поняв, что происходит, расступились, освобождая им путь. Пока он бежал, в груди клубился целый вихрь чувств: «Как же… что случилось… столько времени прошло… как ты здесь оказалась… знаешь ли, как я скучал…»
Хэён бежала сейчас к нему – и слова были не нужны.
Она всегда была рядом и в то же время далеко, она отвергла его любовь, а теперь бежала к нему. И в следующее мгновение Хэён влетела прямо в объятия Тосока. Стоило прозвучать объявлению о конце запрета на брак, и она оказалась рядом. Разве это не сама судьба?
Хэён расплакалась навзрыд. Маленькими кулачками она колотила Тосока по спине, но так и не оттолкнула его.
– Тогда… тогда я не понимала, – всхлипывала она, уткнувшись лицом ему в плечо. – Я была слишком молода и слишком поздно все осознала. Больше всех я любила не героя из бульварного романа и не государя, а именно вас, господин Тосок. Простите, что поняла это так поздно.
У Тосока внутри все сжалось от нахлынувших чувств. Он и представить не мог, что настанет день, когда она сама признается ему в любви.
– Я так по вам скучала. Где вы пропали все это время?
– Прости… Прости меня, – только и смог он прошептать.
Пытаясь сдержать новую волну слез, Хэён сделала шаг назад и посмотрела на Тосока. А он посмотрел на нее – с нежностью, от которой перехватывало горло.
– Господин Тосок… – тихо сказала она. – Теперь, когда запрет на брак кончился… Согласитесь ли вы жениться на мне?
На миг Тосоку показалось, будто сердце вот-вот лопнет от счастья. Неужели он правда услышал эти слова? Ему не послышалось? Толпа вокруг, пораженная не меньше его, с удивлением уставилась на девушку, что сделала предложение первая.
– Неужели вы мне откажете?
– Госпожа Хэён… – Тосок с трудом сдерживал эмоции. – Конечно… конечно да!
Он снова крепко прижал Хэён к себе. Происходящее казалось сном. Неужели она сделала предложение первой? Теперь они будут вместе. Всю оставшуюся жизнь. Чем больше он думал об этом, тем сильнее накатывали чувства. Разве может быть на свете хоть что-то прекраснее этого? Хэён. Ее дерзкое, смелое признание заставило толпу взорваться аплодисментами, настолько громкими, что зал дворца задрожал. Кто-то даже прослезился. Не стал исключением и Хон.
Наступало время, когда всем предстояло любить – не мешкая, не упуская шанса, наконец говорить о том, что столько лет носили в сердце.
В самый разгар ликования раздался громкий оклик:
– Постойте!
К королю подошли Сонхек и Хваль, которые примчались во дворец по приказу Синвона.
– Мы только что получили донесение: здесь, среди собравшихся, прячутся самые опасные преступники эпохи запрета на брак!
– Те самые, кто похищал наших дочерей, сестер и матерей, – это уцелевшие похитители невест!
Что? Похитители невест здесь, среди нас?
– После того как большую часть шайки схватили, остатки затесались среди мосольдановцев и подстрекали к беспорядкам!