Страница 28 из 86
Глава 12
Война за трон королевы начинается
– Значит, ты из дома знатного рода?
Хон помнил, что когда-то Соран даже под пытками не выдала свое настоящее имя.
Помнил и то, как тщательно она обходила стороной разговоры о своем прошлом.
– Так и есть, – тихо ответила она.
Это все еще не укладывалось у него в голове.
– Я старшая дочь советника Верховного суда, Е Хёнхо.
При этих словах перед глазами Хона всплыло лицо того самого господина Е. Да… если приглядеться – что-то в их чертах действительно перекликалось.
– Дочь, которую этот дом выбросил.
Сдерживать рыдания Соран больше не могла – слезы сами покатились по щекам, и она уткнулась лицом в ладони.
Хон приблизился и начал ее успокаивать:
– Успокойся. Я рядом. Расскажи мне все – спокойно, по порядку. Я выслушаю.
Он осторожно стер слезы с ее щек, погладил по спине. Потребовалось время, прежде чем Соран овладела собой. Наконец дыхание ее выровнялось, и она начала говорить – ровно, слово за словом. Из дома ее выгнали – ради того, чтобы выдать замуж дочь наложницы. А потом пытались убить – все ради того, чтобы сделать ту девушку главной героиней грядущего отбора. Да, ее пытались убить. И не раз.
– Убить? – голос Хона дрогнул. Перед внутренним взором вновь встали шрамы, которые он видел накануне. – Но как… как они могли? Ты ведь все равно часть этой семьи. Неужели ради титула можно зайти так далеко?
Он знал, что борьба за власть может быть жестокой – но не настолько.
– Почему же ты не открылась мне раньше?
Соран сглотнула комок в горле и сказала:
– Это было делом нашего дома… Я боялась навлечь беду на отца.
– И все же… как можно было молчать…
– Во время первого этапа… моя сестра пришла под моим именем. Она изображала меня – потому что знала, что вы, государь, благоволите ко мне.
Каждое новое признание било Хона в самое сердце.
Манера ходить, интонация, движения – все как у Соран. А еще – сходство черт: воспользовавшись тем, что король плохо различал лица, Хёнхи добилась того, что единственной из всех он «запомнил» именно ее.
Он и сам не заметил, как угодил в их сети. Кулаки его сжались и мелко задрожали.
– Полная власть над личным отбором уже перешла к ним, – сказал он.
Стоило вспомнить события минувшей ночи, как ярость снова подступала к горлу. Они воспользовались его слабостью – и это было частью их плана.
– Как такое вообще можно назвать «личным» отбором?
– Иначе они грозили вернуть дело под ведомство Внутреннего двора.
Он тяжело выдохнул. Все стало предельно ясно: они протащат Хёнхи через второй этап, потом через третий и в конце концов сделают ее королевой. Этого нельзя было допустить.
– Что же теперь делать?
– Разоблачить их.
– До второго этапа осталось всего три дня.
Соран прикусила губу, потом решительно подняла взгляд:
– Я открою правду о себе. Скажу, что среди участниц есть та, кто скрывает свое происхождение и присвоила себе чужое имя. Тогда хотя бы мою младшую сестрицу можно будет исключить из списка.
– Ты хочешь выступить открыто?
Соран кивнула. Теперь, когда ее прошлое напрямую связано с заговором, у нее не было выбора.
– Это слишком опасно.
– Но иначе нельзя, – твердо произнесла она. – Я всегда знала: рано или поздно мне придется все рассказать.
От этих слов в груди Хона болезненно кольнуло, и он притянул Соран к себе.
– Сколько же ты натерпелась… Сердце твое, верно, и дня покоя не знало.
Каково это – жить, зная, что самые лютые твои недруги – собственные домочадцы?
Он нежно погладил ее по плечу.
– Когда я сказал, что мне пришлась по сердцу твоя сестра… как же, верно, больно тебе было, – добавил он виновато.
Вспоминая это, Хон чувствовал вину. Наверное, он ранил ее еще сильнее, чем представлял. Если бы только можно было стереть эти слова…
– Нет, – прошептала Соран. – Вы выслушали меня – и за это я благодарна безмерно.
Она все еще держалась из последних сил, но в ее голосе звучала искренняя благодарность.
– Важнее всего, что вы не отвернулись от меня, что поняли.
Соран хотела только одного: чтобы он не осудил ее.
– Отныне не скрывай от меня ничего, – сказал он, проводя пальцами по ее волосам.
Соран вдруг вспомнила, о чем не сказала: она когда-то была обещана в жены Синвону. Но она не решилась признаться в этом сейчас – боялась еще сильнее растревожить и без того раненную душу короля. Придет время – она признается и в этом, вечно скрывать не станет.
– Позвольте мне все исправить, – тихо проговорила она. – Я вас не подведу, государь.
– Я верю, – твердо кивнул он.
Дел предстояло много. Теперь, когда все обнажилось, и он, и Соран, и Синвон – все трое – должны были стать сильнее.
– Откуда это у вас, окаянные?! – Голос главного советника звенел от ярости.
Дворцовые служанки дрожали, стоя перед ним на коленях, а напротив мрачно молчали Синвон, главный евнух и начальник дворцовой стражи.
Сразу после вчерашнего происшествия первым делом главный советник обратился к Синвону с просьбой – провести обыск покоев придворной дамы Чон от имени Королевского сыскного ведомства. Он был уверен: девушка, осмелившаяся говорить, наверняка сделала это не просто так.
В самой глубине ее покоев стража нашла не что иное, как нефритовую заколку, такую же, какие раньше обнаруживали в комнатах других придворных дам. После этого стража обыскала все покои служанок, и тех, у кого нашли подобные заколки, немедленно арестовали.
Теперь они стояли на коленях, мертвенно-бледные, лбом почти касаясь земли.
– Даже при наличии улик перед глазами вы продолжаете молчать?
– Я ничего не знаю! – пробормотала придворная дама Чон, отчаянно размахивая руками. – Кто-то подбросил это в мои покои! Я ни при чем!
– Есть свидетель, утверждающий, что ты носила эту заколку, хотя по рангу тебе она не полагалась. Ты собираешься продолжать лгать? Кто дал вам эти заколки?!
Служанки не спешили раскрыть имена, и голос главного советника зазвучал еще громче:
– Не иначе как пытка вас образумит. Вы, которые служат Его Величеству, посмели опозорить его предательством!
Он обернулся к стоявшему рядом начальнику дворцовой стражи:
– Похоже, без дыбы тут не обойтись.
– Думаю, стоит начать прямо сейчас. Эй вы, хватайте…
– Я… я все скажу!