Страница 26 из 86
– Что за нелепость! Отбор невест – дело предельно щепетильное и требует высочайшей осторожности! – с тревогой в голосе сказал один из старейших сановников и тяжело вздохнул.
Пока они втайне обсуждали указ о личном отборе государя, раздался скрип.
Двери отворились.
– Его Величество прибыл!
Задыхаясь от быстрой ходьбы, Ли Хон остановился на пороге и испытующе оглядел собравшихся.
Главный советник, стоявший в самом конце, посмотрел на него с крайним смущением.
– «Личным» отбор зовется именно потому, что я провожу его лично, – произнес король и прошел вперед, холодно глядя на сановников. С каждым шагом он как бы спрашивал: кто без его ведома осмелился созвать совет?
– Государь… – промолвил один из сановников, – возникли сомнения, будто вы в силу душевного недуга не способны различить женщин.
– Кто посмел сеять такие небылицы? – вскричал Хон, усевшись на трон. – Вы не разумеете, что значит «личный отбор»? Если бы я не мог различать девушек, зачем бы тогда вообще стал проводить его сам?
– Подданные всей страны возлагают на сей отбор большие надежды, – заметил другой сановник. – Надлежит прояснить даже малейшее сомнение.
– Вы хотите сказать, что не доверяете мне? – Хон обвел зал тяжелым взглядом.
Тишину прорезал холодный голос министра военного ведомства:
– Если вам действительно нечего скрывать – докажите это, государь.
– Неслыханная дерзость! – Главный советник задрожал от прилива чувств.
– Кто осмеливается испытывать короля?! – голос Ли Хона был подобен удару хлыста, но министр и бровью не повел.
– Речь о выборе супруги государевой. Именно вы, Ваше Величество, велели нам подходить ко всему с величайшей осторожностью. Вы требовали беспристрастия – и теперь мы требуем того же. Если Ваше Величество не в силах должным образом судить о нравах и добродетелях девушек, нам придется вмешаться.
– На каком основании вы бросаете мне подобные обвинения? – Хон метнул в министра острый, как лезвие, взгляд.
– Позвать госпожу Чон.
По приказу министра военного ведомства в тронный зал с опущенной головой вошла высокая, худощавая служанка.
Хон не узнал ее, а вот советник узнал тотчас же. Эта служанка была среди тех, что участвовали в государевых «учениях» по распознаванию лиц. Неужели именно она и открыла рот?
– Ваше Величество, помните ли вы эту служанку?
– Я не обязан помнить всех служанок во дворце, – сухо ответил Ли Хон.
– Тогда, прошу, запомните ее сейчас.
По знаку военного министра девушка низко поклонилась и вышла из зала.
– Сейчас перед вами встанут пять девушек.
И действительно, вскоре пятеро служанок выстроились перед троном в один ряд.
– Прошу, укажите на ту, что вошла первой.
– Министр, ты насмехаешься надо мной?!
– Ваше Величество, эти женщины – не посторонние. Все они участвовали в упражнениях, что вы проводили лично. Каждая служит вам не первый десяток лет.
По залу пробежал гул, сановники переглянулись. Главный советник сжал кулаки до хруста. Он знал – король Ли Хон уже не раз терпел неудачу в подобных испытаниях.
Взгляд короля метался от одного лица к другому.
– Если вы ошибетесь, – произнес министр холодно, – то я попрошу вас отказаться от участия во втором этапе отбора и передать окончательное решение остальным членам совета.
– Как ты смеешь…
Тяжелая, вязкая тишина обрушилась на зал. Слова министра, резкие и вызывающие, рассекли воздух, словно клинок.
Он, кто всегда действовал из тени, знал: сейчас нужно действовать напористо. Цель его была одна – публично заставить Ли Хона отказаться от личного участия в отборе.
– В противном случае, – продолжил он, – мы вынесем этот вопрос на общее обсуждение и потребуем отложить повторный отбор, вернув его под ведение внутреннего двора.
Напряжение между королем и министром, казалось, можно было резать ножом.
Министр ждал, что государь ошибется. Что не сумеет узнать нужную девушку. Ведь стоило Хону проиграть – и вся власть в деле отбора переходила к нему, а остальные судьи уже давно были на его стороне.
Все взгляды устремились на короля. Удастся ли ему угадать? Лицо было не самым обычным, с острыми скулами, такое трудно забыть. И все же…
Хон медленно поднял голову, еще раз внимательно оглядел пять лиц и глухо произнес:
– Вторая слева.
Шум пробежал по залу. Все взгляды метнулись к ряду девушек. Хон невольно затаил дыхание.
И тут – голос министра, тихий и ледяной, будто змея скользнула по полу:
– Неверно, Ваше Величество.
Главный советник издал сдавленный стон. Столько трудов – и все напрасно. Слухи о слабости государя теперь подтвердились на глазах у всего совета.
– Отныне вы не вправе участвовать в отборе, Ваше Величество.
Хон зажмурился. Он не мог согласиться – но и возразить не мог.
Удар пришелся в слабое место, слишком точно, слишком ловко.
– Все это происходит из-за вашего душевного и телесного недуга, – произнес министр с притворным сочувствием. – Да дарует вам Небо скорейшее исцеление.
«Душевного недуга…» – Слова резали слух.
Какая ирония: именно сопровождение придворной врачевательницы во время предыдущего этапа стало оружием в чужих руках.
Соран сидела в королевской опочивальне, сцепив дрожащие пальцы, и с тревогой ждала возвращения Ли Хона.
Он вернется – и она расскажет ему все. Все. Расскажет, кто пытался убить ее и почему та, кто пользуется именем Е Хёнсон, ни в коем случае не должна участвовать в следующем этапе отбора. Она медленно, по порядку изложит длинную повесть своей жизни – и, пав на колени, будет умолять, чтобы Хон вычеркнул Хёнхи из списка.
Только так можно сорвать заговор и избавиться от гнили, что проникла во дворец.
Но когда Хон вернулся, лицо его пылало яростью.
За окнами уже светало.
– Ваше Величество! – Соран подскочила.
Он вошел, не в силах сдержать кипящий внутри гнев, и в сердцах выкрикнул что-то бессвязное.
– Что произошло? – Соран подбежала к нему, помогая переодеться. Но даже смена одежды не остудила Хона. Его трясло.
У него отобрали право принимать решение. Отобрали у самого короля. Кто теперь знает, во что превратится этот отбор?
– Я не смогу участвовать в отборе, который состоится через три дня.
– Что?.. Почему?
Для Соран это прозвучало как гром среди ясного неба.