Страница 19 из 86
– Несколько дней назад меня попытались похитить, – спокойно ответила она.
Зал зашумел. Сановники переглянулись, заговорили вполголоса.
– Значит, чуть было не случилось худое!
– Как же в доме за порядком глядят?
Пока министры цокали языками, девушка уверенно продолжила:
– К счастью, мой батюшка в молодости занимался борьбой и тут же повалил их на землю.
– Ох! – кто-то усмехнулся. – Так благодаря отцу великой беды удалось избежать.
– Однако в той суматохе я и рассекла щеку.
Глаза Соран вспыхнули.
Это она. Госпожа Со заранее приказала устранить всех потенциально сильных соперниц, способных дойти до третьего этапа отбора. Если Хваюн едва не похитили, а она уцелела чудом, значит, она точно не входила в женский совет. К тому же Сон – старинный род из Чханнена, известный своей честностью и высоким нравом. Такая девушка могла бы стать достойной государевой супругой.
Пока Соран приглядывалась к Хваюн, Ли Хон неожиданно обратился ко всем:
– Теперь… немного личный вопрос. Кто из вас умеет пить?
– Простите? – послышалось с нескольких сторон.
Сановники вновь зашевелились.
– Ваше Величество, к чему такой вопрос?
– Быть добродетельной королевой – это, конечно, важно. Но не менее важно быть тем, кто станет моим близким другом. А я, признаться, не почитаю за друга того, кто вовсе не пьет.
Девушки из женского совета, похоже, растерялись. Им внушали, будто идеал Его Величества – целомудренная и рассудительная, как покойная супруга Ли Хона принцесса Ан. Но сейчас король играл по другим правилам. И никто не знал, стоит ли следовать шаблону или же нужно угадать его настроение.
Ответы посыпались самые разные:
– Зависит от обстановки, Ваше Величество…
– Отец нальет – тогда и пью.
– А я… совсем не переношу алкоголь. Ни капли не могу выпить.
Увы. Та самая Хваюн, на которую надеялась Соран, ответила, что пить совсем не может. Соран тихо вздохнула. Очевидно, в глазах Хона это было минусом.
А он… он ждал, когда ответит Хёнхи.
– Я терпеть не могу вино, – заявила та.
Не переносит – это еще понятно… но «терпеть не может»?
– Настолько терпеть не могу, что готова все выпить, лишь бы его не осталось, – добавила она с легкой улыбкой.
– Ха-ха-ха! Вот как? – рассмеялся Хон.
Неожиданный ответ. Для церемонии отбора – слишком дерзкий. И все же… именно он пришелся Его Величеству по вкусу.
– Ненавидит – и потому выпивает дочиста… Остроумно.
Его глаза сверкнули. Хёнхи продолжила:
– Бывало, всю ночь пила, лишь бы ничего не осталось.
– Ха-ха! Шутить, значит, любишь?
– Говорят, нрав у меня веселый.
– А как же дворцовый этикет?
– Разве не важнее стать для утомленного государя спутницей за чашей, чтобы утешать тело и дух?
Хон снова рассмеялся – громко, от души.
– Ха-ха! Из всех только с этой я бы охотно разделил чашу.
А вот Соран позади него побелела. Это была не настоящая Хёнхи. По природе она была колкой и чопорной. Сегодня же она явно решила сыграть Соран – от и до.
Сановники задали еще несколько вопросов, но взгляд Ли Хона неизменно возвращался к Хёнхи. Соран с болью смотрела на его спину. Черты, жесты, даже характер – все «как у Соран». Но это ложь, сплошное притворство. Ему бы понять: именно Хёнхи – первая, кого нужно отсеять. Она – главная угроза этого отбора.
Но Ли Хон этого не знал. Он… уже был ею увлечен. Что теперь делать?
Вскоре девушки удалились, а сановники во главе с государем перешли в зал совещаний – обсуждать, кого из них допустить ко второму этапу отбора.
Прежде чем Хон ушел, Соран тихо окликнула его:
– Есть ли кто-нибудь, кто остался у вас в памяти?
– Та барышня, – ответил он, – что пошутила: мол, ненавидит вино, потому выпивает все до капли.
Речь шла о Хёнхи. У Соран внутри все оборвалось. Значит, тот взгляд… те улыбки… все было по-настоящему. Он действительно запомнил ее.
– По правде говоря, я бы и вовсе не хотел никогда больше брать себе супругу, – тихо добавил он. – Но, если уж приходится выбирать, я выбрал бы ее.
От этих слов Соран будто окаменела.
– А та… – с трудом выговорила она. – Та девушка… с раной на лице…
– Рана?.. Хм. Не помню ее лица, – равнодушно бросил он.
Из тридцати девушек он запомнил лишь одну. Хёнхи.
Сердце у Соран словно обратилось в пепел и осыпалось. Когда государь ушел в советные покои, она, как в забытьи, поплелась вниз по ступеням Каннёнчжона.
– Ну что, Хёнхи и вправду пришла? – поравнялся с ней Синвон.
При имени «Хёнхи» у нее снова затряслись пальцы.
– Да, – выдохнула она.
– Тогда пора сказать правду. Что Е Хёнсон – твое имя. Что именно их дом пытался убить тебя снова и снова.
– Да… но, – прошептала она, словно не веря собственным словам. – Кажется, государю больше всех пришлась по сердцу именно Хёнхи.
– Ч-что? Как так?
Мир резко потемнел, будто кто-то погасил свет.