Страница 15 из 86
Глава 7
Что ж, позвольте мне тогда лечь рядом с вами
Перед тем как распахнуть двери в опочивальню, Соран сделала глубокий вдох.
Она только что выслушала подробные наставления от евнуха. Причина, по которой она вернулась во дворец, была ясна: залечить раны короля Ли Хона – и позаботиться о том, чтобы отбор королевской невесты прошел успешно.
Но ведь Хон и Соран… они были не просто знакомы. Они когда-то любили друг друга. И пусть между ними пролегла разлука, стоит ей только увидеть его – и слезы грозили хлынуть из глаз. Стоит только прикоснуться – и прежние чувства могли вырваться наружу, не спрашивая позволения.
Но Соран решила спрятать свои чувства поглубже. Если позволить им взять верх, церемония отбора обернется провалом. А провалить его означало навлечь на страну беду, которую она даже представить не осмеливалась.
Сдерживая волнение, она вошла в покои.
Первое, что бросилось в глаза, – окно, плотно закрытое тяжелой шторой. Снаружи уже вовсю сияло утреннее солнце, но здесь, внутри, по-прежнему царила ночь.
Король Ли Хон сидел у окна, привалившись к стене, – казалось, он задремал. На звук ее шагов король чуть пошевелился, вынырнул из полудремы и посмотрел в ее сторону.
– Опять явилась?
Соран на мгновение растерялась.
Опять?
Она ведь только-только вернулась, как мог он сказать «опять»? Неужели он принял ее за видение? Как когда-то принимал мошенницу за дух покойной принцессы Ан? У нее дрогнули зрачки. Насколько же глубоко пал Его Величество… При виде него ком подкатывал к горлу, но она усилием воли прогоняла слезы. Нужно было сдержаться.
– Что ты здесь делаешь? – голос Хона звучал раздраженно, будто он тоже не хотел, чтобы его слабость была замечена.
– Вы сами велели мне вернуться и служить вам, – спокойно ответила Соран, сохранив безупречно прямую осанку и четкий тон. – Моим предназначением в стенах дворца всегда было…
– Быть обманщицей, так? Обманывать меня, лгать мне в глаза?
Его досада, видно, еще не остыла. Но Соран и бровью не повела:
– Мое предназначение – сделать так, чтобы Ваше Величество снова стал человеком. А сейчас… вы на человека мало похожи.
Соран смотрела королю Ли Хону прямо в глаза, и от этого взгляда ему стало не по себе. С того самого дня, как она покинула дворец, никто не решался говорить с ним столь прямо.
– Если я не человек, то кто же – зверь?
– Для короля Чосона вид у вас неподобающий.
– Ну что ж, глумись. Давай, не стесняйся.
– Ну, раз вы настаиваете…
Что, она и правда собирается? Хон сжал челюсти. А Соран спокойно продолжила:
– Вы жалки, Ваше Величество. Вот честное слово.
«…Что?»
Обстановка в комнате резко переменилась.
– Любой деревенский простак и тот держался бы достойней.
Она… она правда издевается?!
На лице короля появилось нечто среднее между растерянностью и обидой. И правда – только Соран была способна говорить такое Его Величеству. Он думал, что стоит увидеть ее вновь – и сердце разлетится на куски. А вместо этого… в груди вдруг поднялся боевой задор. В словесной перепалке с Соран ему не тягаться, но сдаваться не хотелось.
– Почему не бережете царственное тело? Разве я не говорила прежде, что оно принадлежит не только вам одному?
– Это не то, чем я могу повелевать, – взорвался он.
Гнев взметнулся до макушки, и, как ни странно, король впервые за долгое время почувствовал, как по телу вновь течет горячая кровь.
– Я и сам хочу есть, хочу спать, но это мне неподвластно!
– Неправда.
– Что ты сказала?
– Вы, Ваше Величество, просто не хотите позволить себе быть счастливым. Даже если с вами случится что-то хорошее, вы отведете взгляд и усмехнетесь. Кто бы ни протянул руку помощи, вы холодно от нее отмахнетесь. Потому что сами не верите, будто имеете право на счастье. Главный евнух спросил меня, сумею ли я снова вернуть вам силы – телесные и душевные. Прежде я и правда прибегала к уловкам и обману – и кое-как вытянула вас. А теперь… боюсь, придется ответить, что не справлюсь.
– Почему? Без уловок и обмана сказать тебе нечего?
– Нет, дело не в этом. Просто… коли вы сами не хотите возвращаться к жизни, как же мне вас спасти?
На миг в глазах Соран сверкнула сталь.
– Думаю, мне здесь больше нечего делать. Я так и передам евнуху Чха.
С этими словами она резко поднялась.
– Позвольте откланяться.
Хон ошеломленно смотрел на нее.
Уйдет? Он лично привез ее сюда – и не для того, чтобы вот так отпустить!
– Эй! Ты что себе позволяешь!
– Что, новость для вас? Вы забыли, какой у меня нрав?
– Это королевская опочивальня. Сюда нельзя входить и выходить по прихоти! Если вздумаешь и дальше вести себя так дерзко – лишишься головы.
– Уж не думаете ли вы, что я в это поверю?
Хон стиснул зубы. Вот она – настоящая Соран. Та, что не уступала ему ни в одном слове.
– Ладно, тогда дайте слово.
Даже сейчас она осмеливалась торговаться с самим королем.
– Отныне вы будете стараться вместе со мной.
– В чем именно?
– В укреплении духа и тела. В таком виде, как сейчас ходите, на вас весь двор поглядит и скажет: и не поймешь, кто это – государь или оборванец.
Хон тяжело вздохнул. От ее наглого тона начинало закипать внутри, но странным образом это приносило и облегчение.
Она действительно вернулась. И, кажется, только такая строптивая, несносная Соран была в силах вновь привести его в чувство.
– Ну хорошо. Что именно я должен делать?
Запал в голосе уже спал. В конце концов, побеждать его могла только она.
– Для начала перестаньте глушить вино и ложитесь спать не у окна, а в постель.
– У меня есть причины спать именно там.
Гораздо легче пережить бессонницу глядя на звезды, чем в потолок.
– Человеку положено спать лежа, а не сидя. Потому и не можете уснуть по-настоящему.
Да, это определенно была она. Ли Хон, слегка поникнув, попытался возразить:
– Говоришь, бросить пить… Думаешь, это делается в одночасье?
– Я сказала – прекратите пить в одиночку. Вино, разделенное с другими, становится радостью для всех.
Логика и впрямь удивительная. Любовь Соран к вину никуда не делась.
– Разве вино не вредит здравию?
На этот раз вспылил уже он. Ну вот, совсем попался на ее удочку.
– Тогда хотя бы умерьте, – произнесла Соран торжествующе, будто заключила великую сделку. – А теперь – под одеяло. Оно очень теплое.