Страница 2 из 46
— Тут у нас склад, — скороговоркой объяснила девица. — Работа есть. Перебрать все, что в коробках, уложить поплотнее. Посуду к посуде, книги к книгам. Плесень, битое — выбросить. Что перебрал — в тот угол, пустые — в этот. Сможешь?
Славик посмотрел на картонные башни. Ближайшую праздничной лианой оплетала серебристая мишура.
— Смогу, наверное..
— Выходить нельзя, пока не позовут. Приступай. — И девица отвернулась, явно собираясь уходить.
Это определенно было не только самое странное, но и самое короткое собеседование в жизни Славика.
— Подождите, а.. а зарплата какая? А график? Как вас зовут-то хоть?!
— Матильда. Не ори, сиди тут тихо. Хозяин спит. — И она скользнула обратно в торговый зал, прикрыв за собой дверь.
Растерянно застывший посреди склада Славик все же ощутил некое странное удовлетворение. Если бы девица оказалась Машей или Аней, он, пожалуй, был бы разочарован.
Праздничная лиана с шорохом соскользнула с коробок прямо ему на голову. Славик чуть не завопил от неожиданности, поспешно отбросил грязную мишуру, словно змею, и достал телефон. Вокруг было столько всего, что сам боженька велел заснять.
* * *
Славик моментально перепачкался в пыли — той особенной, мягчайшей домашней пыли, которая формирует косматые клочья, луизианским мхом оплетая недоступные для уборки места. В коробках был все тот же разнообразный хлам, который старики обычно складируют на балконе или на даче, бодрая молодежь выкидывает без сожаления, а безумные собиратели, наоборот, тащат в дом с помоек или с таких вот барахолок. Славик пытался как-то рассортировать хлам, но тут было слишком много его подвидов: посуда, шкатулки, пузырьки, газеты, статуэтки, куклы, значки, этикетки, ручки с карандашами, сумочки и кошельки, отрезы ткани, театральные бинокли, флажки и вымпелы, колокольчики, украшения — и очень много книг. Одна коробка оказалась целиком забита книгами. Сверху — плотно, как черепица, уложенные любовные романы в мягкой обложке: плечистый, как горилла, он и запрокинувшая в экстазе голову она. Следующий слой — они же, но вперемешку с брошюрами по самолечению. Потом любовные романы кончились, а среди книжек о целительных свойствах трав, прополиса и чайного гриба стала попадаться церковная душеспасительная литература. И наконец остались одни молитвословы и наставления старцев, а последней с самого дна коробки Славик достал тоненькую брошюру «Как вести себя на кладбище». Ему вдруг стало грустно, как будто он случайно просмотрел в ускоренной перемотке чью-то долгую унылую жизнь. Но обложку брошюры он все равно сфотографировал.
* * *
В разгар возни со следующей коробкой, где обнаружились фрагменты детской железной дороги — архаичной киношной роскоши, о которой трудно даже мечтать всерьез, — Славик услышал странный звук: что-то среднее между шипением и тихим свистом. Он огляделся и увидел, что дверь склада приоткрыта, а в образовавшуюся щель заглядывает хрупкое создание, которое он видел за кассой. Это оно свистело, старательно сложив губы трубочкой и, очевидно, пытаясь привлечь внимание. Славик подошел поближе, и создание сунуло в щель книгу.
«Кролик, беги», — прочитал Славик на темной обложке. Роман Апдайка, он его даже читал, там все мечтали вырваться из оков обыденности, и еще, кажется, младенца в ванне утопили.. Создание смотрело на него ничего не выражающими глазами и молчало.
— Женечка, где патефон? — послышался из зала голос Матильды, и создание моментально исчезло.
«Значит, Женечка», — мысленно отметил Славик.
* * *
Где-то в недрах магазина раздался телефонный звонок — пронзительный, с тягучим отзвуком в паузах. После звонка наступила короткая тишина, а потом густой хрипловатый голос — такой бывает у высоких темноволосых мужчин меланхолического темперамента — позвал:
— Матильда!
Торопливые шаги прошумели по залу, что-то упало.
— Звонили от господина Полоротова, — отчетливо сказал невидимка, хлопнула дверь, и все стихло.
Славик успел подбежать к двери, приоткрыть ее и пристроить к щели телефон, чтобы заснять происходящее в зале, но с этой точки было видно только сундук и книжный шкаф, в котором неторопливо наводило порядок хрупкое создание Женечка. Как оказалось, ростом создание обладало гренадерским, да и плечи у Женечки были довольно широкие, несмотря на воздушную в целом комплекцию. Тут Славик впервые озадачился вопросом, какого, собственно, Женечка пола, хотя до этого был твердо уверен, что перед ним девица.
Создание обернулось и уставилось прямо в камеру, то есть прямо на Славика, который смотрел на экран. В тонких пальцах оно держало потрепанный томик с крупной надписью «Идиот».
Черная тень налетела и закрыла обзор, распахнувшаяся дверь ударила Славика по рукам, телефон отбросило куда-то за коробки, и на склад ворвалась Матильда. На руке у нее болтался маленький дамский саквояж.
— Идем, — привалившись к двери спиной, шепнула она.
— Куда?
— Ехать надо. На адрес.
— Тоже коробки таскать? — решил изобразить незамутненность Славик.
— Ну! — Матильда высунулась в зал, быстро огляделась и схватила Славика за рукав. — Идем!
— Сейчас, только телефон найду, выронил..
— Иде-ем! Мы быстро! — И Матильда буквально выволокла его наружу.
Она, похоже, понятия не имела о личных границах.
* * *
Воздух на улице после затхлого духа барахолки казался восхитительно чистым, но все равно немного отдавал сладковатым тленом давно прошедшего — как будто пыль веков и частички эпителия давно умерших владельцев всего магазинного хлама осели где-то на волосках в носу. Щурясь и чихая от весеннего солнца, Матильда и Славик пересекли двор, свернули за угол и только там, протерев глаза, разглядели друг друга при свете дня.
— Я думала, ты моложе, — разочарованно протянула Матильда.