Страница 1 из 46
Вскроются старые раны
Надпись хранила следы борьбы: вторую «А» в слове «МАГАЗИН» сначала пропустили, а потом вписали по возможности незаметно, потеснив и без того убористую «З».
Да, это определенно была вывеска. Славик поморщился — он терпеть не мог такие рекламные заигрывания: смотрите, мол, какие мы современные и искренние, даже пытаемся шутить, совсем как настоящие люди. Любой бизнес, даже самый крохотный, должен сразу демонстрировать честный капиталистический оскал, а не прикидываться игривым. Левый нижний уголок листа был оторван, как будто кто-то в сердцах пытался его содрать. Тут Славик все-таки не удержался и поскреб бумагу ногтем — и впрямь крепко приклеено..
— Открыто! — сообщили из-за двери. Таким тоном обычно кричат «кыш» бродячим животным.
Славик застыл на месте. Вообще-то он хотел еще постоять тут, все взвесить, придумать какую-нибудь удачную фразу для приветствия. И разве можно услышать изнутри тихий шорох? Дверь же толстенная. Это они там, наверное, между собой..
— Кому сказано — открыто! — рявкнули из-за двери еще громче и недружелюбнее. — За ручку тяните! Если ручки нет — подденьте снизу!
Славик с тоской посмотрел на круглую клумбу перед магазином. Из-под тяжелой влажной земли уже деловито лезли какие-то листики. Отступать было поздно, а главное — глупо. Славик напустил на себя непринужденный вид, взялся за холодную латунную ручку и потянул на себя.
Дверь не поддалась.
— Не ту створку! — подсказали изнутри.
Славик вдруг с восхитительной ясностью понял, что совершенно не хочет туда, а хочет домой — к Лесе, к пухлым сырникам, приготовленным ею на завтрак. В неудачном зазоре между резцом и клыком, справа, так и осталась мягкая творожная крупинка..
Он взялся за нужную створку, и дверь послушно распахнулась.
* * *
Внутри царил полумрак, горели под потолком тусклые желтые лампы, пахло пылью, отсыревшим деревом и лежалой бумагой. Так пахнет в уцелевших районных библиотеках и в квартирах безумных бабушек-собирательниц. Славик ушиб локоть, уронил что-то, судя по звуку, чугунное и наконец налетел на прилавок. За прилавком он, проморгавшись, обнаружил хрупкое создание с короткими встрепанными волосами и лебединой шеей. Его внешность совершенно не сочеталась со свирепым голосом из-за двери. Создание меланхолично перекладывало из стопки в стопку какие-то книги.
— Здравствуйте, я извиняюсь.. — начал Славик и тут же вспомнил, как за слово «извиняюсь» в комментариях им недавно сыграли в испепеляющий футбол сразу три тетки с характерными застенчивыми лицами провинциальных учительниц на аватарках.
— Заходите, смотрите! — раздался откуда-то из соседнего помещения уже знакомый голос. — Не толпитесь!
Создание плавным жестом длиннокостной руки указало Славику нужное направление. В огромных глазах светилась слегка удивленная пустота, как у лемура.
* * *
Славик совсем не так представлял себе антикварные магазины. В сумрачном и тесном торговом зале не оказалось ни китайских ваз, ни бронзовых канделябров, ни искрящегося в свете старинной люстры хрусталя, ни ушлого оценщика, придирчиво изучающего через ювелирную лупу явно краденное колечко. Дневной свет сюда не проникал — после секундного замешательства Славик понял, что в магазине нет окон. Круглые лампы под потолком работали через одну, мигали и зловеще потрескивали. Вдоль стен стояли шкафы с книгами, а большую часть помещения занимали импровизированные витрины: ящики, сундуки, столики — заваленные всевозможным барахлом. Оно сливалось в единую массу какого-то неопределенного, но умиротворяющего, с детства знакомого оттенка, из которой вдруг выступали, словно выхваченные лучом, черный зонт — папин, непременно папин; засушенный иглобрюх — от соли чешется макушка, ласты тяжело колеблются в толще воды; подстаканники, пепельницы — крепкий чай и сигарета натощак, а по дороге в институт можно перехватить хот-дог; древний пленочный фотоаппарат; резной стеклянный салатник — Новый год, оливье с яблоками по тетиному рецепту, горошек застенчиво выглядывает из майонезной гущи, — а рядом с салатником синяя с золотом чашка на блюдечке.. Точно такая же чашка была у бабушки — и ручка треснула в том же месте. Где-то даже не в голове, а под ребрами у Славика затеплилось воспоминание: бабушка, кажущаяся еще такой огромной и уютной, сидит перед телевизором и пьет чай из своей персональной синей чашки. Она называла ее кобальтовой, и это слово с тех пор ни разу и не пригодилось, осталось непонятным и сказочным..
— Себе или на подарок?
Все исчезло, окружающий хлам снова стал единой, тускло освещенной массой. Перед Славиком возникла небольшая рыжая девица с густо подведенными глазами. Она без улыбки уставилась на него и подбодрила:
— Ну?
Обладательница свирепого голоса наконец-то нашлась.
— Здравствуйте! — Славик протянул девице руку, но никакой ответной реакции не последовало, если не считать взлетевшей кверху левой брови. — Я, собственно, не за покупками. Мне бы работу какую-нибудь, хоть подработку, хоть временную.. На любую согласен, кризис, сами знаете..
— Кризис, — повторила девица, и в ее глазах вспыхнул неподдельный интерес.
Она поманила Славика за собой в темные недра магазина, а когда он доверчиво последовал за ней — зажала в углу среди каких-то коробок и деловито, в полном молчании ощупала: бока, руки, плечи. Это было похоже на досмотр в аэропорту, поэтому сначала Славик по привычке подчинился и только потом, с некоторым опозданием, начал возмущаться.
— Мы сейчас всех проверяем, — ответила девица, отпуская его, но продолжая внимательно разглядывать. — Кризис, сами знаете. Подстаканники стали пропадать.
Славик неуверенно засмеялся, и его сдавленный смех повис в воздухе, как до этого протянутая рука. Домой — к Лесе и сырникам — захотелось с удвоенной силой.
— Что смешного? Под одеждой выносят. — Девица приподняла пальцем его подбородок и тут же отпустила. — Спортом занимаешься? Принимаешь что-то? Пил давно?
— Н-нет, — обобщенно ответил Славик.
— С тяжестями как? Грыжи нет? Искривление позвоночника? Астма?
Славик мотал головой, уставившись на бледное пятно ее лица с двумя провалами подведенных глаз. Какая дичь, отрешенно думал он, куда я полез, зачем это все, когда на свете существуют сырники с ванилью..
Щелкнул выключатель, и одинокая голая лампочка осветила уходящие под потолок башни из коробок.