Страница 15 из 46
К постоянному тиканью Ножкин постепенно привык — так привыкают к грохоту поездов люди, живущие рядом с железной дорогой. Но спал он теперь на кухне, подальше от шкафа, где хранились часы. И даже подумывал переехать в ванную — согласно его подсчетам, это было самое удаленное от шкафа место в квартире. Кончик его носа подрагивал, словно от нервного тика, потому что он постоянно принюхивался — не пахнет ли горелыми спичками и мокрым железом. Виктору Павловичу не давала покоя мысль, что зловещие часы в любой момент могут активизироваться и снова его куда-нибудь зашвырнуть. Днем эта мысль вплеталась в тиканье и неотступно следовала за ним, а ночью он просыпался от приступов удушающей паники, и ему чудился запах горелых спичек..
Виктор Павлович пытался лечь в психиатрическую больницу, но был осмеян, и изгнан как симулянт, и снова получил рекомендацию пить пустырник. Пытался сбежать, оставив часам квартиру. Он прятался в деревенских избах и полуподвальных гостиницах — и наутро после побега просыпался в начале девятого от знакомого до дрожи тиканья. Часы, как ревнивая супруга, следовали за ним и оказывались то на тумбочке у кровати, то в чемодане, который он накануне собирал трясущимися руками.
— А потом я увидел объявление. — Виктор Павлович почесал плохо выбритую щеку. — Проклятое наследство, предметы с необъяснимыми свойствами..
— Мы поняли, — кивнула Матильда. — Спасибо, что обратились. Вещь интересная, берем. Можете идти.
Лицо у нее опять стало скучное и недовольное, словно она стояла за прилавком не загадочного антикварного, а обыкновенного продуктового магазина.
— И все?!
— А вам что нужно? Оркестр, аплодисменты?
— И они.. не вернутся?
— К вам — нет. Вы свободны.
Виктор Павлович подался вперед, точно собираясь встать со стула, но так и не встал. Лицо его приобрело заискивающее и хитрое выражение. Матильда нетерпеливо постукивала пальцами по прилавку. Несколько мгновений они пристально смотрели друг на друга, как два кота, встретившихся на спорной территории. Потом Ножкин прищурился:
— Там было написано «недорого».
— Если написать «бесплатно» — никто не верит.
— Может, хотя бы транспортные расходы?..
Матильда тяжко вздохнула и повернулась к Женечке:
— Выдай этому убийце и кровосмесителю тысячу!
— Анита приходилась моему прадеду сводной сестрой! — вскинулся Ножкин. — Не родной! По отцу только!
— Это называется — единокровная. Кровь одна. Вы с часами, выходит, дважды кровью повязаны. Еще бы они к вам не прилипли.
Хрупкое создание крутануло ручку кассы и достало из звякнувшего денежного ящика зеленоватую купюру. Ножкин схватил ее двумя пальцами.
— А вы даете гарантию?
Матильда распахнула входную дверь:
— У вас минута, чтобы уйти. Потом не выпущу.
— А если вы жулики?..
— Вон! — От крика Матильды стайка дворовых голубей так и брызнула во все стороны.
Ножкин пригнулся и выбежал из магазина, а Матильда захлопнула дверь, едва не прищемив ему куртку. Обернулась, перехватила встревоженный взгляд Женечки — сначала на нее, потом на настенные часы, — нахмурилась:
— Да правильно все! — И открыла дверь снова.
Виктор Павлович Ножкин, бывший владелец зловещих часов, исчез бесследно — вместе с голубями. Двор, затянутый неизвестно откуда набежавшим легким белесым туманом, был пуст. Еще Славику показалось, что с круглой клумбой перед магазином что-то не так, но он не успел понять, что именно. Дверь закрылась.
— Итак. — Матильда вернулась к прилавку. — Все слышат тиканье?
Славик кивнул. Женечка, помедлив, тоже.
Славику казалось, что ему прямо в голову кто-то насыпал звонких механических кузнечиков, и они скребутся и стрекочут там, словно в спичечном коробке. Хотелось как-то вытрясти их оттуда — проковырять мизинцем дырку в ухе или прыгать на одной ноге, как после купания, пока они не высыплются. В общем, неотвязное тиканье вызывало довольно странные мысли, а сбежавший Ножкин больше не казался таким уж сумасшедшим.
— Значит, нам нужно два чемодана, — объявила Матильда и решительно направилась в торговый зал.
Славик проводил ее растерянным взглядом и посмотрел на Женечку. В руках Женечки была книга, озаглавленная «Попытка к бегству».
— Это вы обо мне или о себе? — шепотом спросил Славик.
Создание, разумеется, ничего не ответило, но Славику показалось, что в огромных лемурьих глазах на секунду мелькнула осмысленная, пронзительная тоска. Славику стало неловко, и он сделал единственное, что было на тот момент в его силах, — сунул руку в карман и остановил запись на телефоне.