Страница 9 из 81
Я сдержал улыбку. На самом деле Колянстоун просто много говорил и едва ли что-то приятное, но хист спас дочку от разрушения психики. Поэтому я неторопливо помылся, доел остатки еды и пошел проведать парочку.
— Прости, Миша, слаб, сказал ты не обжираться, а я не смог, — запричитал Витя сразу, как меня увидел. — Но ведь вкусно так. Казалось бы, просто картошка с мясом, а как приготовлена. У твоей дочки талант.
— Стройнее буду.
— Картошка как картошка, ты бы и гвозди жареные съел, — хихикнул Колянстоун, но тут же обратился ко мне. — Ну чего, Миша, осчастливил какую-нибудь тетеньку? По довольному взгляду вижу, что осчастливил. Какая она? Ты хоть расскажи немного.
Вместо ответа я взял Колянстоуна и засунул его на Слово. Получилось так естественно, будто я всю жизнь только этим и занимался. Произнес про себя слова, мысленно коснулся заклинания и сунул головешку в образовавшееся «окно».
— Научили, — кивнул жиртрест, сцепив руки в замок перед собой на могучих складках. — Значит, тайник ездил смотреть.
— Допустим.
— Хорошо. А то сладу с этим болтуном нет. Ты же понимаешь, что после еды надо полежать, подумать о вечном. Еда должна перевариваться в спокойной атмосфере. А этот бу-бу-бу, бу-бу-бу. И ладно бы что полезного говорил.
— Не все так просто, придется немного его потерпеть, у нас с Колянстоуном заключено джентльменское соглашение. Точнее договор.
Поэтому я сразу вытащил головешку со Слова. Надо сказать, что обрубок рода человеческого мою инициативу не оценил.
— Миша, ты вообще охренел⁈ Нет, я понимаю, что у некоторых с одной стороны головы пусто, а с другой насрано, но немного думать же надо! Ты где Слово-то сделал, на кострище? Мне там дышать тупо нечем!
Справедливости ради, правая щека у Колянстоуна действительно была в саже.
— Я лишь продемонстрировал, что будет, если ты начнешь себя плохо вести. Помнишь, сколько по договору ты должен находиться здесь? Остальное время будешь изучать месторождения угля.
— Да ладно, ладно, чего ты начинаешь⁈ Я же не тупой. Это Витя у нас с одной извилиной и той не в в голове.
Жиртрест от такого резкого перевода стрелок аж дышать перестал. Да, жить с Колянстоуном — это как участвовать в оргии с незнакомыми людьми. Никогда нельзя расслабляться.
— Па, вы там чего, эту собаку убиваете, что ли? — раздался с кухни недовольный голос дочери. — Чего она орет, как потерпевшая?
— Нет, просто воспитываем. А то гадит где ни попадя.
Колянстоун хотел что-то ответить, может даже красочное, с прибауткой, однако я пригрозил ему пальцем. И головешка благоразумно заткнулась. Я же с грустью подумал, что еще пару недель назад в этом доме было невероятно тихо и приятно. Жаль, что ничего нельзя вернуть в исходное состояние. С этими мыслями я и пошел собираться.