Чужанские заботы

А вот дом под номером 26 выглядел перспективно. Не в прямом смысле, само собой, — с виду полуразвалившаяся двухэтажка, с зарешеченными и кое-где забитыми досками окнами на первом этаже и остатками пыльного стекла на втором.

Из интересного разве что мемориальная коричневая доска на персиковой стене: «В этом здании в 1917–1918 годах находился Ржевский военно-революционный штаб. Здесь были сформированы и отправлены на борьбу с контрреволюцией первые красноармейские отряды».

Я тяжело вздохнул, обидно, когда живая история валяется буквально под ногами и никому не нужна. Здание было включено в список памятников культурного наследия и подлежало восстановлению, вот только недавний пожар помножил все вялые задумки по реконструкции на ноль. Нет, власти обещали что-то сделать, но по мне эти руины простоят еще лет десять-двадцать, если не больше. В провинции все делалось намного медленнее, а порой и вовсе не делалось.

С другой стороны, Ржевский военно-революционный штаб именно сейчас должен был послужить новому делу. Раньше здесь формировались отряды, а сегодня будет сформировано заклинание.

Я прошелся вдоль окон и выбрал себе одно, заколоченное доской. Приблизился, примерился, рванул и с легкостью вырвал деревяшку. Даже слегка удивился. Нет, понятно, что ломать не строить, но вообще я не ожидал от себя такой силы. К рубежной мощи привыкнуть совсем непросто.

От запаха гари внутри сразу засвербило в носу. Я было обрадовался, что сюда никто не залезет, но вскоре обнаружил бутылки, не тронутые пожаром, пустые пачки от чипсов и резиновые изделия номер два. Кто-то побывал здесь уже после того, как горело здание. Что тут скажешь: «Господа, вы звери». Я много повидал всяких бичевников, но уломать девушку на близость здесь — это уж слишком.

Еще минут десять ушло на то, чтобы обойти остатки былой роскоши, стараясь при этом не провалиться куда-нибудь в тартарары. Под ногами постоянно что-то осыпалось, шуршало, а звуки гулким эхом разносились по разрушенному зданию. На меня даже накатила какая-то безнадега, давно ставшая единственным хозяином в этом доме.

Мне начало казаться, что зря я сюда сунулся. Ведь были еще заброшенные армейские склады на выезде, можно попытать счастья там. Однако внезапно я увидел подвал, укрытый железной сеткой из толстых прутьев. Судя по замку, им еще и до пожара не особо пользовались. Я подергал решетку и убедился, что здесь нужен как минимум трактор или рубежник с тремя рубцами. После заглянул внутрь, на лестницу, усыпанную сажей, и увидел крохотную площадку. Учитывая обстоятельства и место, относительно свободную. Так, а мне же, по факту, не надо прям стоять там, где будет обозначено Слово. Нужно лишь иметь общее представление о локации. А именно на нее я сейчас и смотрел.

Подумано — сделано. Точнее, я глубоко вздохнул, насколько позволял дух гари, после чего воспроизвел сначала в голове форму заклинания, которое мне с барского плеча подарила Лера, а затем очертил структуру уже в воздухе перед собой. Что сказать, наверное, я становлюсь матерым рубежником, потому что заклинание сработало.

Я сразу ощутил, как противной резью заныло в груди, а затем на площадке, аккурат под решеткой, заклубилось нечто вроде дымки. Однако что-то было не так. Блин, точно, потаенное слово! В моем случае, слова.

— Ерза бесова!

Вот теперь все сработало как нельзя лучше. Сгусток дыма внизу расползся в стороны, превратившись в нечто вроде полуразрушенного овального окна. В котором отражался… я. Рядом со мной появился такой же крохотный проход, а в нем я рассмотрел площадку. Сюрреализм в чистом виде для обычных людей, но к подобным вывертам я уже стал привыкать. Так, надо же проверить, как работает заклинание!

Ближайшим, что мне попалось под руку, оказался оплавленный с одной стороны кирпич. Я с опаской засунул его в «окно» и с ужасом и некоторым восторгом воочию увидел, как там, внизу, появилась моя рука. Обломок искусственного камня упал на площадку, я торопливо вытащил конечность из «окна», боясь, что ее может оторвать, и тогда и все «схлопнулось».

После этого тянуть в груди стало ощутимо меньше, однако чувство дискомфорта полностью не ушло. Ну да, конечно, заклинание работает постоянно, без перерывов на обед и сон. Ладно, надо собрать мысли в кучу и немного проанализировать все, что я узнал о Слове.

Итак, чем больше ты туда положишь, тем больше тратится хиста. Я подобрал еще один осколок, произнес: «Ерза бесова», мысленно коснувшись заклинания, и положил кирпич в тайник. Да, давление в груди незначительно усилилось. Что еще?

Насколько я помню, рубежники доставали вещи со Слова без всех этих спецэффектов и не произнося ничего вслух. Получается, это «окно» визуально открывается только для меня, остальные просто видят, как предметы исчезают или появляются «из воздуха».

Так, а что будет, если я сделаю это все в беззвучном режиме? То есть, произнесу слова исключительно про себя…. И снова все получилось. Удивительно, но в данный момент, несмотря на довольно унылую окружающую действительность, я ощущал себя самым сильным волшебником в мире. Какие же еще открытия для меня готовит рубежничество? Дела…

Выбирался я осторожно, хотя все равно испачкал локоть и штанину в саже. Я даже попытался приладить деревяшку обратно, но без подходящих инструментов под рукой получилось плохо. Ладно, главное, что к моему тайнику нет прямого доступа. Да, и как я понял, от чужан Слово защищается хистом, как поведал мне Витя. Иными словами, даже если они пройдут в шаге от него, то попросту ничего не увидят.

Хлеб я все-таки купил. Непонятно только для чего. Дочка, не будь дурой (при таком-то отце), в мою легенду не поверила. А когда взглянула на испачканную одежду и принюхалась (я знал, что запах гари самый едкий), лишь покачала головой. Однако спрашивать ничего не стала.

Из нее бы вышел, кстати, очень хороший опер. Понятно, что только в том случае, если бы Вера была послушной, а я хотел счастья собственному ребенку. Потому что работа эта каторжная и редко благодарная.

— Мойся иди и за стол. Твой обжора уже поужинал. Па, ты бы свозил его к врачу.

— А что такое?

— На глистов проверил. У него же не рот, а черная дыра. Я первый раз видела, чтобы столько жрали. Он и твою порцию хотел съесть.

— У него нарушение пищевого поведения, — попытался я оправдать Витю.

— А эта шавка его маленькая все время гавкает, задрала.