Чужанские заботы

Глава 19

Машина мерно покачивалась на неровностях дороги. Я не гнал, потому что мы никуда не торопились некуда, да и состояние было задумчивое. И всему виной рассказ Константина.

— Знаешь, многие мечтают стать упырями. Точнее, вампирами, как сейчас стало модно говорить. Я о таком даже не думал. Женился в восемнадцать, на первой красавице. Кто-то скажет рано, но тогда все по-другому воспринималось. После войны мужики наперечет, не время телиться и по бабам бегать, страну надо было восстанавливать. Все у меня было хорошо, жена, дочка только родилась, получал свои честные шестьсот шоферских рублей, это которые еще «сталинки», до реформы. А потом встретился с этим проклятым Яковом Исмаиловичем.

Лицо Константина стало откровенно неприятным, даже резцы зубов чуть удлинились, словно он хотел кого-то цапнуть. Правда, упырь тут же пришел в себя.

— Вы только ему не говорите, это я так, в сердцах. Понятно, что он мой наставник и проводник в новом мире.

— Скажи мне, кто твой друг и оба нахер, — негромко проговорил Колянстоун, но без всякой улыбки, скорее размышляя.

— Это сейчас существуют банки по переливанию крови и все такое, — продолжил разговорчивый упырь. — Лет семьдесят назад о подобном не слыхивали. Захотел поесть — бери чужанина, кто она против тебя? Так, кормовая база. Вот таким кем-то я и оказался. Семья думала, что я все, того, погоревали, конечно, а потом похоронили. Ты, наверное, не разглядел, но там рядышком третий памятник был, это вот мое место погребения. Уж не знаю, что с ним стало, может, разрушился, может, чего еще, но это и неважно…

Он помолчал, почмокав губами и глядя в окно, а затем продолжил:

— Очнулся я как в дурном фильме — в гробу. Это уже после узнал, что пролежал больше трех недель, представляешь, Миша? У нас же не как у других существ, мы при инициации промыслом долго напитываемся, из земли да родниковых вод его к нам приносит. Наверное, потому много сказок про то, как из гробов мертвые встают.

Я про себя усмехнулся. В новой жизни стало ясно, что почти все сказки — это совсем не сказки.

— Так о чем это я? — запнулся Константин.

— О гробах и жизни после смерти.

— Точно. Так вот, очнулся. Вроде как после долгого сна глаза продрал. И что самое мерзкое, вокруг ор, гам, столько голосов, все кричат, надрываются. Как наверх выбирался — отдельная история. Должен был несколько раз задохнуться, когда земля провалилась, вот только от подобного мы не умираем. С божьей помощью или проклятием, уже и не разберешь, выбрался. Все как в тумане, голова кругом. Направился было к своим, но тут меня и перехватили.

— Кто? — впервые за все время не утерпел я.

— Кто кровушки попил, тот и услышал, Яков Исмаилович. Понимаешь, когда Поликарп Ефремович говорил про «своих» — это было не так уж далеко от истины. Упыри друг друга чувствуют. Тем более если ты сам человека убил и обратил. Так-то. Наверное, это и хорошо, что меня упыри раньше нашли.

— Чего же хорошего? — не понял я.

— Ну вот представь, Миша, пришел бы я домой, весь такой красивый, в земле, в пиджаке щепки от гроба, в волосах черви. Здравствуй, Галина, принимай меня обратно. Только, родная, прости, но не человек я теперь, хиста во мне много больше. Старею не в пример дольше, потому увижу, как и ты, и Машенька помрете своей смертью. А я так и буду козликом скакать. Да и нет упырям жизни среди людей, везде мы мертвых слышим, да и видим больше. Таким трудно среди чужан. Да и чего душу травить, я пока очухался, пока меня в курс дела ввели, уже несколько месяцев прошло. Галя уж к тому времени свыклась со всем, а тут я снова душу бы рвал. И ради чего? Не вышло бы у нас нормальной жизни. Жалею только, что дочку не видел.

— Ну ты же мог помогать? Как-то участвовать, — пожал плечами я.

— Нельзя. Слышал ты, что Ефремыч сказал про «своих»? Так он еще лояльно ко мне относится, узнай бы кто из наших, что к чужанам бегаю, быть беде. Я, конечно, помогал, как мог, деньги пересылал, будто от моих дальних родственников, подарки всякие. Но в жизнь не совался, от греха. А вот последние несколько лет у меня только одна мечта была — на могилу к родным попасть. Так что спасибо тебе, Миша, уважил.

Лера к тому времени отвернулась к стеклу и тайком вытирала глаза. Это понятно, не дело такой образцовой стерве рушить свой идеально выстроенный имидж. Хотя я и сам держался из последних сил. Так уж устроен человек, все он прикидывает на себя. Как только представил, что бы со мной было, знай я о существовании дочери, но не в состоянии приблизиться к ней, так внутри все обрывалось.

— Ты лучше скажи, что за покойничек там у тебя, что его надо послушать? — сменил тему упырь.

— Да мажор один, не самый приятный персонаж. Хуже всего, что похоронен на кладбище в Лебедево, возле Твери, так что туда нам ход заказан.

— Если погост большой и покойнички там свежие, то едва ли что получится, — согласился Константин.

— Тогда есть другой вариант, — продолжил я. — Умер он относительно недавно, значит, можно попробовать поискать на месте смерти.

— Крови много потерял? — поинтересовался упырь.

— Вообще ни капли.

— Тогда дело дрянь. Кровь к месту привязывает, она наш верный помощник. Был бы хист, тогда тоже можно поглядеть, но если он чужанин…

— Других вариантов у нас нет, — пожал плечами я. — Либо тащить тебя на к могиле.

С такими невеселыми прогнозами мы доехали до Твери. Что самое интересное, в суматохе посещения кладбища мы с головехой забыли о главном — отвезти Леру домой. Но стоило об этом заикнуться, как наша гордая рубежница тире межевичка ответила решительным отказом на наше предложение. В ближайшее время она не собиралась к самочинцам и вообще не желала с нами расставаться, потому что мы «затеяли что-то интересное». Ну что тут скажешь — женщины. Кому смертельная опасность, а им — что-то интересное.

Учитывая, что подняли мы этот разговор на подъезде к Твери, поворачивать обратно было глупо, а высаживать Леру как минимум некрасиво. Мы сошлись на том, что девушка не пытается влезть туда, куда не просят, а я, так и быть, удовлетворю ее любопытство.