Страница 42 из 81
— А, ну иди. Только она спит. А Прутиха жуть как не любит, когда ее будет.
— Кто же любит, — буркнул я, выгружая связанного Митрия.
Ратник появление второго действующего лица данной пьесы воспринял с небывалым энтузиазмом. Я его понимаю, тут всю ночь ходишь взад-вперед, охраняя разве что сон воеводы, и вдруг такой концерт. Да еще и бесплатный. Надо ли говорить, что никаких препятствий он мне чинить не стал?
— Чего там, с ума посходили? — раздался хрипловатый голос из особняка примерно после восьмого удара.
Я даже удивился, неужели у Анны спросонья такой неприятный баритон? Все объяснилось гораздо проще, когда дверь открылась, а за ней не обнаружилось никого. Только спустя долгую паузу, я опустил глаза на увидел знакомого беса длинной сорочке и ночном белом колпаке, из-под которого торчал один рог.
— Чего надобно?
— К воеводе, срочный вопрос.
— А до утра… — начал было бес, но увидел связанного рубежника на моем плече, ойкнул и исчез.
— Анна, одевайся, рубежник пришел.
— Гони всех к черту.
— Там этот, который молодой и трудный. Молодой в смысле рубежник, по возрасту немолодой.
Последовала небольшая пауза, затем, судя по шуршанию, воевода стала одеваться. Я же задумался. Чего это я трудный? Вроде наоборот, самый обычный, даже в меру адекватный.
— Миша, что случилось?
Воевода появилась на пороге в джинсах и бесформенной майке, которая не скрывала, а исключительно подчеркивала все организационные, и не только, достоинства правительницы Ржева. Я даже на мгновение забыл, зачем, собственно, явился в столь неурочный час. Хорошо, что напомнила сама Анна:
— Миша, ты где этого рубежника взял?
— В Торжке. Не переживай, там еще остались. Так что, войти можно?
— Входи. Может, ты его все-таки развяжешь?
— Так-то он никуда не денется, но лучше пусть немного помучается. Для профилактики.
— Заходи. Так, Меньшой, а ты чего застыл? Давай на дежурство, хватит тут глаза пучить.
Мы прошли в уже знакомый кабинет, и я положил связанного Митрия на пол, достав кляп.
— Матушка, не губи! — сразу заголосил тот.
— Молчи, иначе опять рот заткну, — пригрозил я.
После чего принялся все подробно рассказывать. Анна старалась слушать внимательно, хотя периодически терла глаза и широко зевала. А когда я закончил, то добавил, намереваясь подытожить монолог:
— На его руках смерть трех людей. И еще непонятно, что с пацаном Степаниды.
— Миша, — посуровела Анна, и по ее тону я понял, что опасался не зря. — Хисты бывают разные, некоторые требуют очень неприятных вещей.
— Анна, три смерти! — поднялся я на ноги.
— Послушай.
— Анна!
— Егерь, да сядь ты уже, — вскочила она, а мою голову проткнул невидимый прут. — Какой ты действительно трудный. У чужан свой мир, со своими законами, обычаями и традициями, а у нас свой.
— И он уйдет безнаказанным? — через боль спросил я, хотя создавалось ощущение, что сейчас голова расколется на две части, как грецкий орех.
— А вот тут нет. Не переживай, ему есть что предъявить. Значит, к тебе приехал этот рубежник, сказал, что его послал Главный Ловчий, так?
Митрий затравленно поглядел на Анну, после чего осторожно кивнул. Так медленно, будто входил в холодную речную воду.
— Иными словами, ты знал, что перед тобой княжий человек?
— Матушка, не губи, бес попутал! — заголосил рубежник.
— Чего? — появилась в дверях нечисть, которая уже сняла ночной колпак.
— Кузьма, ты-то куда? Брысь, — в глазах воеводы блеснули молнии. — Так вот, ты знал, что перед тобой княжий человек и все равно попытался его убить?
Митрий ничего не ответил, тихонько заплакав.
— Зачтем это, как признание, — воевода обернулась ко мне, и боль в голове прошла. — Ты успокоился, Миша? Вот и славно. Завтра поедет твой злодей с ратниками в Тверь. А я ему такое сопроводительное письмо составлю, что мама не горюй. Ты доволен?
— Удовлетворен, — поднялся я на ноги. — Иными словами, если бы он не натравил на меня ночницу…
— Миша, не начинай, пожалуйста! Ночь на дворе, езжай домой, отоспись!
Я кивнул и направился к выходу. Вроде вышло не так уж плохо, но на душе все равно было гадко. Этот рубежный мир нравился мне все меньше.