Страница 32 из 81
— О, баламошка, — скривился Митрий, словно его заставили съесть лимон и одновременно с этим дали по причинному месту коленом. В общем, он испытал массу эмоций, только исключительно негативных.
— О, здорово, старый хрыч. Я думал, ты уж помер давно. Получается, теперь в Торжке обитаешь? И чего, все трясешь своими двумя рубцами… А, нет, еще одним обзавелся на старости лет. Не вытерпел, таки да?
— А ты… ты… гад, — не смог должным образом парировать рубежник.
— Не пел давно и спел говно, — фыркнула головешка. — Ты бы хоть готовился, тренировался. Хотя чего я говорю, в оскорблениях кроме таланта нужны импровизация и ум. Правильно говорят, что часто старость приходит одна, без мудрости.
— Так, брэйк! — решил вмешаться я. — Я понимаю, что вы давно знакомы и явно питаете друг к другу теплые чувства, но мы здесь занимаемся одним важным делом.
— Каким делом? — удивилась головешка. — Я на этой неделе совершенно свободен. Могу хоть до вечера этого старого хрыча письками закидывать.
Митрич уже открыл было рот, чтобы ответить, но я торопливо заговорил:
— Колясик, вводные такие. Тут один бука с ума сошел, начал чужан до смерти пугать.
— О какой молодец, — удивленно заметил Колянстоун. — Решил, засранец, значит, хист себе поднять. Его мочить надо, пока не поздно. А то если сильным станет, начнет и рубежников местных валить. Они же тут так, моча на киселе, одно название. Митрий у них самый заводила, его давно обидели, всех… скребли, его не видели.
Я снова успел сказать первым, потому что Митрий явно опешил от такой наглости. Думаю, оставь эту парочку наедине, началась полноценная война. И учитывая отсутствия определенных частей тела, едва ли бы Колясик в ней победил.
— Ты мне объясни вот что, в чужанах же промысла нет, какой ему с этого прок?
— Ты, Миша, не прав. В каждом есть хист, просто по сравнению с нами в чужанах его действительно кот наплакал. Но ведь дело не в этом. У каждого есть какое-то предназначение, от которого он становится лучше. Умнее, сильнее и так далее. Просто у рубежников и нечисти это выражено более ярко. Понимаешь?
— Это ясно. Рубежники растут в рубцах, когда делают то, что хочет хист.
— Так думаешь у остальных как-то по-другому? Порой есть такая нечисть, что на нее смотреть страшно, не то чтобы силой мериться. А все потому, что следуют своему предназначению. Буки питаются страхом. Да только разве многому наешься с детских слез? А вот до смерти кого запугать, дело другое. Думается мне, наш злодей уже поднял рубец, если не больше. Решил, что называется, потихоньку, помаленьку, отодрать всю деревеньку. Тут еще такое дело, Миша…
— Ну? — нетерпеливо спросил я.
— Он теперь настоящей силы попробовал и вряд ли остановится. Это как собака. Если на человека напала, то все, каюк, надо усыплять.
— Это я и без тебя понял, поэтому за помощью и обратился. Давай…
— Миша, ты вот женись, тебе жена и будет давать. Так давать, что сломается кровать.
Сказал Колянстоун это беззлобно, явно не пытаясь помериться со мной причиндалами. И заметив, что эффект вышел довольно негативный, поторопился объяснить:
— Бука не идиот. Ты смотри, где нападает, на перекрестке. Да еще на заброшенном каком, а людном. Место проходное, тут следы от хиста долго не задерживаются. На перекрестках обычно всякая мерзость и происходит.
— И что делать? — поинтересовался я.
— Сухари сушить. Ну ладно, если ты очень настаиваешь, я могу попробовать. Только это дохлый номер. Подай какой-нибудь камень.
Я подобрал первую попавшуюся гальку и засунул в рот Колянстоуну. Тот с видом сомелье секунды три попричмокивал, а затем даже как-то слишком поспешно выплюнул камень и стал плеваться.
— Миша, вот у тебя вечно так. То хрен короткий, то рубаха длинная.
— В смысле,
— Я к тому, что ты такой молодец, что…
Он явно собирался сделать меня главным героем своей очередной поговорки, но быстро поразмыслил о последствиях и не стал. Это правильно, я не Митрий, терпеть не буду.
— Ты не видишь, что у них тут до сих пор лошади ходят? Поел говна за спасибо. Короче, не найдем мы ничего.
— Как был бесполезным балбесом, так и остался, — прокомментировал картину Митрий, который будто бы определенное время тоже надеялся на какой-то прорыв в расследовании.
Впрочем, выглядел он вполне довольным. Видимо, промашка Колянстоуна старику очень даже понравилась.
— Ну чего решил-то, Ловчий?
— Я не Ловчий, — на автомате ответил я. — Карта нужна и… надо подумать.
— Ага, ты бы, старый, хоть расстарался, к тебе люди важные приехали, а ты только ворчишь, — не стал скромничать Колянстоун. — На голодный желудок и думается хуже.
— Так твой хозяин уже на поминках наелся.
— Какой еще хозяин? Какой хозяин? Возмутился Колянстоун. — Я его напарник, понял? Да мы с Мишей такие дела делаем, что твоей старой заднице и не снились!
Я не стал спрашивать, что может сниться старой заднице. И вообще, почему именно этой части тела. К тому же, Митрий, видимо, и сам решил, что сделал определенную промашку в плане гостеприимства.
— Давайте до меня дойдем, хоть действительно чаем вас напою.
— Митрий, а карта у тебя есть?
— У меня как в Греции, — ответил старик. — Все есть. И даже больше.
Если бы я увидел домик старика без каких-либо вводных данных, то прошел бы мимо. Скособоченная избушка ничем не выделялась среди своих товарок. Скажу больше, выглядела чуть хуже прочих — фасад выцвел, ставни покосились, калитка просела, окна уже и забыли, когда их в последний раз мыли.
Зато стоило нам войти внутрь, как Митрий строго заметил.
— Обувь только снимайте, — затем поглядел на головешку, после на меня. — В смысле, только ты снимай.
— Чего, старый, просто так в дом пустишь? — не удержался Колянстоун. — Даже слова никакие с нас не спросишь?
Я только сейчас вспомнил, что головешка пусть и неполноценный, но рубежник. И я сам пригласил его в дом без всяких дополнительных условий. Конечно, он делами заслужил определенное доверие, но предосторожность бы не помешала.
— Какие мне с вас слова брать? — махнул рукой Митрий. — Это те, у кого богатства какие или хист особливый, опасаются. А я не нужен никому, да и отбоялся свое. За стол садитесь.
Я осторожно коснулся липкой клеенки. Убирались здесь примерно тогда же, когда у Колянстоуна было тело. Если честно, мне казалось, что и снятие обуви здесь было излишним. Хотя, может, именно так здешние полы и подметались, с помощью носков случайных гостей?