Прихоть

Глава 16

После обеда в ресторане, за которым мы почти не обмолвились ни словом, меня отправили в резиденцию на другой машине. Кирилл проконтролировал, чтобы я села в салон Мерседеса, и дал напутствие:

– Отдохни. Вечером обсудим дальнейший план действий по ремонту на веранде.

Я ничего не ответила. Отвела взгляд и не поворачивалась, пока не услышала, как тихо хлопнула дверь.

Дом встретил меня привычной, почти враждебной тишиной. Поднимаясь по лестнице, я держалась за перила, потому что ноги подкашивались. Не от усталости – от того, что внутри всё будто вывернули наизнанку. Клиника, потом та женщина в ресторане, бесячая невозмутимость Стахова… До сих пор коробило от того, как её взгляд скользнул по мне – коротко, презрительно, оценивающе. Как будто я была мебелью. Ничего не значащей помехой, которая оказалась в радиусе внимания ее «милого».

Оказавшись в спальне, я не стала переодеваться. Просто упала на кровать лицом вниз, уткнувшись в подушку, которая пахла мужским парфюмом. Запах смешался в голове с тошнотой. Я пыталась дышать ровно. Убедить себя, что мне всё равно. Что эта красивая женщина в ресторане – не моя проблема, и Кирилл может целовать в щёку хоть сотню таких женщин! Мне наплевать.

Но эта ложь не складывалась…

Перевернувшись на спину, я уставилась в потолок. В груди жгло. Не больно даже, просто горячо, колюче, как будто туда насыпали раскалённого песка.

Ну почему меня это так задевает? Я же не его! Я сама это выплюнула ему в лицо. Значит, Кирилл имеет полное право быть с другими. А я… я только и могу, что молчать и ждать, когда он вернётся и решит, нужна ли я ему сегодня в постели.

От этих мыслей слёзы сами потекли по вискам, пропитываясь в волосы. И я даже не пыталась их вытереть. Плакать было стыдно и глупо, но остановиться не получалось.

Голова по-прежнему болела. Сначала просто ныла – как после долгого напряжения, но от слез стало хуже. Не знаю, сколько я пролежала, прежде чем провалилась в сон. Тяжёлый, липкий, без сновидений и смысла.

Проснулась от ощущения настойчивой тошноты. Надеялась, что показалось, но желудок скрутило так резко, что я едва успела добежать до ванной. Меня вырвало сильно, мучительно, до горечи во рту и слёз в глазах. Когда спазмы отпустили, я опустилась на колени перед унитазом, дрожа всем телом. Стояла так несколько минут, пытаясь отдышаться.

Найдя в себе силы подняться, сразу подошла к раковине, чтобы умыться и посмотрела в зеркало, отметив бледное лицо. Вышла из ванной, пошатываясь. За окнами начинало потихоньку темнеть. Я прошла к комоду, налила воды из графина, и попила маленькими глотками – боялась, что снова вырвет. Но легче не становилось. Голова болела так, будто череп вот-вот треснет. В висках стучало, в затылке тянуло, а перед глазами иногда плыли мутные пятна.

Я вышла в коридор. Хотела найти кого-нибудь. Горничную, охранника – кого угодно! Мне нужна была аптечка. Но все как будто разом испарились.

Спустившись на кухню, я так же никого не застала. Налила ещё воды. Пила стоя, опираясь на столешницу, но внутри всё равно крутило.

Черт возьми, ну куда все делись?! Где этот проклятый персонал, который раньше не давал мне шагу ступить без присмотра?

Возникла мысль дойти до поста охраны во дворе, но я поняла, что не сделаю и десяти шагов. Ноги были ватными.

Новый приступ тошноты накатил резко. Я бросилась к раковине. Желудок уже был пуст, но спазмы все не прекращались. Когда все закончилось, я кое-как убрала за собой и просто сползла на пол прямо там, возле столешницы. Сил подняться больше не было.

Открыв дверцу, я достала мусорное ведро, чтобы не подниматься лишний раз, если снова захочется вырвать. Меня бил крупный озноб, хотя на кухне было тепло. За окнами начали сгущаться сумерки, окрашивая всё в серые, безрадостные тона и нагоняя дурные мысли.

Совсем одна в этой золотой клетке… И в жизни тоже.

Никому по-настоящему не нужна. Только по причине. Захару – для картинки. Стахову – для постели и исполнения личных прихотей.

Перед глазами вновь всплыл образ Кирилла с той женщиной. Может она его пригласила к себе и сейчас он с ней?.. А может я просто бредила…

Маргарита на самом деле лишь стала демонстрацией того, что жизнь Кирилла не заканчивается в резиденции, где существовала только я. Она была и за пределами. Из-за этого я невольно задалась вопросом, какое место занимаю в жизни Стахова? Он спал со мной, хотел, чтобы я родила ему ребенка, но значило ли это хоть что-то, на что я могла опереться?..

Не знаю, сколько я просидела на полу. Минуты слились в одно мутное, тягучее пятно. Казалось, меня отовсюду обнимает холод. Я постоянно чувствовала озноб, идущий изнутри, из самых костей, и мелкую дрожь, которую невозможно было унять. Ведро стояло рядом как верный спутник моего жалкого состояния. За окном почти стемнело, а кухня погрузилась в серый полумрак – я даже не додумалась включить свет.

Внезапно где-то в глубине дома хлопнула дверь…

Послышались шаги. Сначала далёкие, потом ближе. Быстрые, лёгкие, с характерным шарканьем мягкой обуви по плитке коридора. Меня ослепил свет и на кухне прозвучал испуганный женский голос:

– Господи Иисусе!..

Проморгавшись, я разглядела в дверном проёме силуэт, который тут же бросился ко мне. Полная женщина в униформе упала передо мной на колени. Её карие глаза, добрые, почти материнские, расширились от ужаса.

Я узнала её. Горничная. Видела не раз в доме: она мелькала то на кухне, то в коридорах, тихая и незаметная, как тень. Мы ни разу не заговорили. Я намеренно избегала контакта с кем-либо из персонала, а она, видимо, чувствовала это и держала дистанцию. Но сейчас от той дистанции не осталось и следа.

– Девочка, ты что тут делаешь?! – запричитала она, положив ладонь мне на плечо.

Следом пухлая рука легла на мой лоб, потом на щёку, и женщина охнула.

– Да ты вся горишь! – констатировала тревожно, уже не спрашивая, а утверждая. – Так, поднимаемся… Давай, родная, обопрись на меня!

– Не стоит, я сама… – прохрипела я, но голос прозвучал так жалко, что даже мне стало очевидно: ни черта я не смогу сама.

Горничная не стала слушать. Подхватила меня под руки, кряхтя от усилия, и начала поднимать. Я вцепилась в край столешницы, ноги дрожали, перед глазами всё поплыло. Женщина обхватила меня за талию, и крепко прижала к себе, как держат ребёнка, который вот-вот упадёт.

– Куда это все подевались?.. – бормотала она, больше себе, чем мне, следуя по коридору. – Ни одной живой души, а бедняжка тут на полу сидит…