Прихоть

Повернув голову, попытался разглядеть в полумраке красивое женское лицо. Задумчиво протянул руку, касаясь пальцами шелковых прядей волос. Мия издала протяжный вздох, а затем подобие стона. Тут же убрал ладонь, ощущая как в груди неожиданной дробью прошли эмоции. Слишком быстро я проникся к тебе, девочка… Не получалось с тобой быть абсолютно отстраненным, бездушным эгоистом, следующим желанию похоти. И возможно я еще об этом пожалею.

Тяжело выдохнув, приказал себе закрыть глаза и уснуть. Усталость наваливалась свинцом, тело ныло от напряженного дня, да только сон нихрена не шел. Напряжение в паху не утихало, член требовал еще – прошлая ночь встала перед глазами яркими красками: стоны Мии, ее миниатюрное тело, извивающееся под моим от оргазма, вкус ее кожи, мой кулак в медовых волосах, то как я жадно брал девчонку снова и снова, в разных позах, не в силах остановиться, насытиться, и как сладко она отвечала, забыв о запретах. И ведь соблазн так близко, здесь, в моей постели – протяни руку, переверни на животик и... Нет. Стоп.

Перед тем как провалиться в забытье, я осознал наверняка: воздержание дастся мне очень тяжело. Уже отпустил последние мысли, как вдруг что-то выдернуло из сна. На комоде загудел телефон, вибрация которого разнеслась по тихой комнате, как сигнал тревоги. Ну какого дьявола?!

Нехотя приподнявшись, взял смартфон и резко передумал злиться, взглянув на экран. Да и сон как рукой сняло. Откинув одеяло, я поднялся с кровати, приглушенным голосом отвечая на вызов:

– Привет, котенок… Дай мне пару секунд.

Стянув из комода легкие штаны, оглянулся на девушку в моей постели. Ровное дыхание, безмятежное выражение лица – не разбудил. Без промедления надев штаны, я вышел из спальни и только в коридоре снова заговорил:

– Я тут, маленькая, – голос сам собой стал мягче, обрёл терпкие, почти забытые интонации. – Рассказывай, почему до сих пор не спишь?

Послышался усталый детский вздох.

– Не получается…

– Не получается? – участливо уточнил, останавливаясь у панорамного окна гостиной. – Опять монстры в бубен выпрашивают?

– Плосто не спится, – раздался грустный голосок шестилетней дочки. – Пап… а когда ты плиедешь?

Вопрос ткнул меня прямо в незащищённое место под рёбрами.

– Я ведь совсем недавно приезжал, котенок. А сейчас мне нужно быть здесь… приглядывать за нашим домом.

Снова вздох, который заставил прочувствовать вину.

– Мама уже спит? – уточнил, стараясь перевести тему.

– Она уехала с Роджером, – ответила малышка.

– Вот оно что… А с тобой кто остался?

– Бабуска.

– Значит, у нас секретная миссия, – заметил я, стараясь говорить бодро. – Хочешь поиграть со мной в одну игру?

– Хотю! – охотно отозвалась Марианна.

– Хорошо. Сейчас ложись на подушку, а телефон оставь рядом.

– Легла! – весело сообщила она.

– Умница. Теперь закрой глаза. Я буду считать барашков. Кто из нас быстрее уснет, тот и выиграет!

Малышка тут же протестующе замычала.

– Я не хотю спать…

– А мы не будем спать, – спокойно ответил я. – Мы будем засыпать – это разные вещи. Спорим, я быстрее усну?

– Неть, я!

Послышалось шуршание, вздох, потом тишина, в которой я слышал только ровное дыхание дочки. Оно было таким маленьким и беззащитным, что мне захотелось разбить это окно и лететь сквозь ночь и границы прямо к ней.

– Ну что ж, посмотрим! – подначил я. – Начинаем считать: один барашек… прыг через забор. Второй барашек… прыг. Третий…

Я прислонил ладонь к стеклу, задумчиво глядя сквозь него. Считал медленно, растягивая слова, вплетая в монотонный счёт тихие истории про то, как барашки ищут самое сладкое облако. Мой голос, которым я часами отдавал жёсткие приказы и разрывал на части деловых партнёров, теперь был похож на тёплую, тягучую карамель.

– …сорок восемь… сорок девять… Ты слушаешь, Котёнок? – я позвал чуть громче, прервав счёт.

В ответ – только ровное, глубокое дыхание. Малышка уснула. Я замер, слушая эту тишину ещё несколько секунд. На губах сами собой дрогнули уголки, сложившись в усталую, нежную улыбку.

– Спокойной ночи, маленькая, – прошептал я так тихо, чтобы это не могло её разбудить, и положил трубку.

Густое безмолвие в гостиной обрушилось на меня тяжелым облаком. Улыбка растаяла, как иней на стекле. Я продолжал смотреть в ночь, на идеальный пейзаж заднего двора, укрытого снегом, а внутри, привычно и беззвучно, разлилась знакомая горечь. Смесь тоски и вины. Вины перед этим спящим за тысячу километров ребёнком, чье понятие о времени, близости – растягивались в бесконечность.

За годы я научился заглушать эти чувства. Сейчас сделал то же самое – убрал эмоции и смирился, как с холодным, плоским, отстранённым фактом. Ещё одна цена решений. Очередной пункт в длинном списке долгов, которые составляли мою жизнь.

Я отступил от окна, и проследил за движением собственного отражения. Ночь царила снаружи и будто внутри меня. В одной комнате европейской страны спала моя дочь, встречи с которой уже несколько лет ограничивались условиями. В другой – женщина, которой я теперь владел, но не мог коснуться. А между ними стоял я. Хозяин положения. И пленник – собственных решений, амбиций и этой проклятой, всепоглощающей тоски, которую не мог заглушить даже звон ледяных струй за стеклом.