Страница 77 из 98
— Есть время до суда. Ещё можно разобраться, по какому принципу работает заключённая в статуэтке магия.
— Или придумать что-нибудь достоверное, — протянул друг.
— И не порочащее имени богини, — добавил я.
Мы расположились за столом. К вину и бокалам стараниями Рафаила присоединились фрукты, сыр и хлеб. Наблюдая за ним, мне захотелось проверить реликвию снова. Дождавшись, пока друг закончит с нарезкой, я взял у него нож и провёл лезвием по ладони. Затем просунул руку между ладонями статуэтки и произнёс молитву.
Снова ничего не произошло. Я покачал головой.
Друг с интересом уставился на царапину на моей ладони.
— И правда не сработало, — восхищённо протянул он.
Казалось, этот факт его обрадовал.
Я сжал пальцы и сконцентрировал магию на порезе. Через несколько секунд на коже не осталось и следа.
— Можешь сделать то же самое? — обратился я к Рафаилу, протягивая ему нож. — Для чистоты эксперимента.
Рафаил хмыкнул.
— Просто признай, что в глубине души ты садист, жаждущий чужих страданий.
Я не отреагировал.
Рафаил со вздохом принял нож и провёл по ладони. Затем повторил мои манипуляции со статуэткой.
— О великая Цера, молю, исцели этот порез!
Божественная реликвия издала слабое свечение. Оно окутало руку Рафаила, и рана затянулась прямо на наших глазах. Он победно замахал рукой.
— Вот видишь? Работает!
Я кивнул.
— Работает. Но логика работы остаётся неясна.
Рафаил пригубил бокал и отправил в рот несколько виноградин.
— Возможно, Цера просто любит жизнерадостных и открытых людей. А угрюмым и замкнутым сухарям ей помогать неохота.
Затем он вдруг посерьёзнел. В голосе не осталось напускной шутливости.
— А ты вообще в богов веришь?
Я удивлённо посмотрел на него.
— Смотря что считать верой.
— Какой-то странный ответ.
Я тоже сделал глоток.
— Я верю в магию. У меня нет сомнений в том, что её природа различна и мир состоит из множества её источников. Так что любое божество я воспринимаю как разновидность магической силы, которую люди когда-то приписали образу конкретной личности. Возможно, так закрепились воспоминания о волшебниках древности — настолько сильных, что о них продолжили помнить задолго после смерти. А может, божества вовсе не имели человеческих прототипов и были основаны на ощущениях, которые пробуждал конкретный источник магии.
Рафаил поцокал языком.
— А как насчёт варианта, что Цера действительно существует? Как отдельно взятая богиня, а не какой-то эфемерный магический источник?
— Я его не исключаю.
Рафаил улыбнулся.
— А я вот верю в неё. Всем сердцем.
Друг поставил опустевший бокал и поднялся из-за стола.
— И знаешь что? — продолжил он, направляясь к выходу. — Я уверен: все, кому благословение помогло, тоже искренне верили.
Я ничего не ответил.
Рафаил ушёл, оставив меня в компании статуэтки: девушка продолжала улыбаться, и её раскрытые ладони приглашали вновь положить между ними руку. Я молча смотрел на неё, погружённый в свои мысли. Из раздумий меня вывели заглянувшие в кухонное окно первые лучи солнца.
Я снова взял всё ещё лежавший на столе нож и повторил порез. Затем осторожно разместил руку меж распахнутых ладоней божественной реликвии и заговорил:
— Мне трудно принять существование богов и богинь как отдельных личностей, а не как разновидности магической силы. Но я допускаю мысль, что это возможно.
Я помолчал.
— Поэтому, Цера, если ты действительно существуешь... Пожалуйста, прими это признание вместо веры и даруй мне своё благословение. Исцели этот порез.
Несколько секунд ничего не происходило.
Я уже собирался убрать руку и признать поражение, когда статуэтка вдруг засветилась мягким и тёплым светом. Он показался мне глубже и гуще того, что я видел в случае Рафаила.
Свет быстро распространился по поверхности статуэтки, а затем перешёл на мою ладонь. Я почувствовал едва заметное покалывание.
Порез исчез. В ту же секунду откуда-то издалека донёсся тихий женский смех. А затем всё снова стало как обычно.
К обеду я прибыл в зал суда. На заседании присутствовали представители королевской администрации, офицеры, Йеппе Лунд и дворянин по фамилии Хольванг, которого за живое задело отсутствие благословения в его случае.
Взяв слово, я подробно объяснил всё, что мне удалось выяснить. Затем попросил в качестве свидетелей выступить тех, кто не сомневался в искренности своей веры в Церу. Вызвалось около десятка человек. Каждый по очереди положил руку между ладонями статуэтки и обратился к богине с молитвой. Во всех случаях реликвия сработала: мелкие порезы, которые я предварительно наносил на ладони свидетелей, затягивались прямо на глазах у присутствующих. После последнего испытания в зале на некоторое время воцарилась тишина.
Хольванг поднялся со своего места.
— Господин Ли Цю! — в его голосе слышалось едва сдерживаемое возмущение. — Не хотите ли вы сказать, что я недостаточно верю в Церу?
— Ни в коем случае. Я лишь показал суду, что реликвия действует, и сообщил, при каком условии мне удалось это наблюдать.
— Это одно и то же!
— Вовсе нет. Я не могу знать, почему эта реликвия не помогла вам неделю назад. Я лишь установил связь между искренней верой в Церу и действием благословения.
Судья поднял руку, призывая зал к тишине.
— Господин Хольванг! Если вы сомневаетесь в выводах чародея, то можете лично воспользоваться реликвией прямо сейчас, тем самым подтвердив свою позицию. Если благословение не сработает — мы продолжим расследование.
Дворянин резко повернулся к нему.
— Нет.
— Почему?
Хольванг несколько секунд молчал.
— Потому что это будет выглядеть как попытка доказать собственную веру перед всем залом. Или не доказать.
С этими словами он развернулся и покинул зал суда. После его ухода представленные доказательства подлинности благословения богини признали достаточными. Йеппе Лунд был оправдан, а статуэтку вернули ему как семейную реликвию. Сразу после этого проповедника освободили из-под стражи.
Нам оказалось по пути, поэтому мы шли рядом, и я слушал его истории о том, как богиня Цера лично встречалась с его пра-прародичами и оказывала всяческое содействие процветанию его семьи. Он так разошёлся, что кричал на всю улицу, и люди то и дело оборачивались на нас с любопытством.