Страница 7 из 98
— Мне неизвестно, почему он решил оставить тебя. И мне действительно жаль, что так произошло. Но, к сожалению, это ничего не меняет. Таковы факты.
Я сделал несколько неторопливых шагов вперёд, выходя из тени. Линза оказалась почти напротив моего лица. Я не стал возводить защиту. Напротив — позволил устройству беспрепятственно коснуться моих воспоминаний.
— Ха! Ну, сейчас ты получишь!
Кристаллы ярко вспыхнули, корпус прибора низко загудел — но больше ничего не происходило. Багровое сияние постепенно сменилось недоумённым мерцанием. Наконец резонатор недоверчиво произнёс:
— Что, серьёзно? Ни одного постыдного воспоминания?
Я пожал плечами.
— Полагаю, дело в том, что чувство стыда мне не слишком свойственно. Обычно человек испытывает его, когда собственные поступки расходятся с его представлениями о правильном или с ожиданиями окружающих. Я же всякий раз стараюсь сделать всё, что в моих силах.
Некоторое время резонатор молчал. Потом тихо фыркнул.
Я подошёл ещё ближе и вызвал в памяти недавний разговор с королевским посланником. На стене кабинета возникли молодой чиновник, его безукоризненный поклон, письмо с королевской печатью и слова купца, полученные из Вест-Эола.
Кристаллическая решётка резонатора яростно затрещала.
— «Ерунды»? «Экономически нецелесообразно»?! Что за вздор! Да мой хозяин в жизни бы так не сказал! Этот щуплый мерзавец всё выдумал!
— Что ж, твоё право так считать.
Я спокойно дождался, пока воспоминание исчезнет.
— Я не был лично знаком с твоим хозяином и не могу говорить от его имени. Но могу показать документы, подтверждающие, что дом действительно был продан, а люди, живущие здесь, приобрели его законно.
Я сделал короткую паузу, а затем посмотрел прямо в линзу.
— Однако есть способ разрешить этот спор без догадок. Если ты согласишься пойти со мной, я организую разговор с бывшим владельцем, и ты сможешь задать ему все вопросы лично.
Я слегка склонил голову.
— Даю тебе слово: если ты примешь это предложение, я сделаю всё возможное, чтобы ваш разговор состоялся.
Вернувшись во дворец, я сразу направился в кабинет. Мнемонический резонатор аккуратно разместился на широком подоконнике возле распахнутого окна.
С моря по-прежнему тянуло прохладным ветром. Он едва заметно шевелил лежавшие на столе бумаги и время от времени заставлял тихо позвякивать стоявшие на полках стеклянные колбочки.
Я связался с королевской канцелярией и попросил организовать голосовую связь с бывшим владельцем дома. Канцелярский служащий поспешно заверил меня, что немедленно займётся этим вопросом. Оставалось лишь ждать.
Я вновь сел за рабочий стол и вернулся к бумагам.
Резонатор стоял неподвижно. Кристаллы на корпусе продолжали едва заметно дрожать, однако тревожный багровый свет исчез. Теперь под стеклянной линзой мерцало тусклое белое сияние.
Несколько минут в кабинете царила тишина. Её нарушали только шелест страниц, далёкие крики чаек и приглушённый городской шум, доносившийся из открытого окна.
Первым молчание нарушил резонатор.
— Что-то с тобой не так.
Я оторвался от бумаг и кинул вопросительный взгляд на резонатор.
— Никаких ярких эмоциональных воспоминаний. А те, что есть, все связаны с магией. Исследования, эксперименты, открытия... Даже скучно как-то. Это вообще нормально? Или в Джуне все такие рехнувшиеся?
— Не знаю. Никогда об этом не задумывался.
Перевернув очередной лист, я вернулся к работе.
Некоторое время устройство молчало. Затем линза вновь засветилась. Поверх книжных полок медленно проступила очередная проекция.
Молодой человек в непривычной для этих мест одежде неторопливо идёт по шумным улицам Цереса, внимательно рассматривая дома, вывески, людей. На лице — сдержанный, но совершенно неподдельный восторг. Он прислушивается к незнакомой речи, останавливается возле рыбного рынка, долго наблюдает за портом, а потом, сам того не замечая, улыбается.
Я невольно покачал головой. Даже спустя столько лет смотреть на собственные воспоминания со стороны было непривычно.
— Обычно ваш народ не живёт за пределами своей страны, — задумчиво произнёс резонатор. — Мой хозяин много путешествовал. В его воспоминаниях было полно джунцев, но все они рано или поздно возвращались домой. А ты остался.
Проекция медленно растворилась.
— Похоже, Церея действительно запала тебе в душу.
Я на секунду задумался.
— Думаю, так и есть.
На этом разговор закончился. Резонатор больше меня не отвлекал, и я погрузился в работу.
Спустя некоторое время в дверь осторожно постучали. На пороге появился уже знакомый королевский посланник. Как и прежде, он уделил поклону столько внимания, словно от точности его исполнения зависело благополучие всей Цереи. Лишь после этого молодой человек приблизился к столу и обеими руками протянул мне голосовую карту.
Я поблагодарил его, коснулся активирующей руны и почти сразу услышал настороженный, слегка обеспокоенный голос с её поверхности:
— Добрый день, господин Ли Цю. Это же вы, верно? Что-то случилось?
— Добрый день. Дело в том, что в моём кабинете сейчас находится ваш мнемонический резонатор. И для него очень важно поговорить с вами.
Я перевёл взгляд на устройство и слегка кивнул. Приглашение было принято сразу.
— Хозяин, это правда ты! Как же я рад тебя слышать! Что случилось? Я так долго ждал! Думал, в дом вломились грабители... Всё в порядке? Где ты сейчас?
Ответ последовал не сразу. И прозвучал он вовсе не для резонатора.
— Господин Ли Цю... Неужели вы действительно лично связались со мной из-за такого? Я и не представлял, что хранитель памяти доставит столько хлопот!
В голосе купца звучало искреннее недоумение.
— Я ведь продал дом вместе со всем, что в нём находилось. И оставил мнемонический резонатор на самом видном месте в гостиной, чтобы новые хозяева обязательно его заметили и восхитились этим потрясающим устройством. Я думал, он будет радовать их, как радовал меня...
Голосовая карта ненадолго затихла.
— Мне очень жаль, что тем самым я доставил новым владельцам столько неудобств. Вы сможете его починить? Чтобы он функционировал как положено?
Я посмотрел на резонатор. Тот не произнёс ни слова — даже кристаллы перестали мерцать.
— Резонатор исправен, — спокойно ответил я. — Он лишь тяжело переживает ваш отъезд.
На другом конце линии воцарилось недолгое молчание.