Страница 67 из 98
Но одно было точно: Рована любили. В свои двадцать четыре года он построил множество крепких социальных связей, и даже люди, знающие о его связи с сепаратистами, воспринимали его как обаятельного и перспективного молодого человека из теперь уже не самой благополучной семьи. Так что его шансы на суде были неплохими.
Я легла на кровать и уставилась в потолок.
Именно мои слова суду могли оказаться решающими. Значит, следовало хорошо подумать над тем, что говорить. Можно было рассказать всё честно и подробно, как того требовал закон. А можно было сказать, что Рован знал о взглядах своего старшего брата и в самом деле иногда присутствовал на собраниях ячейки, но не увлекался этими вопросами всерьёз и деятельного участия в сепаратистском движении не принимал.
Конечно, второй вариант был ложью. Но если остальные свидетели укажут то же самое, будущее младшего из Рэмов окажется свободным. И он сможет начать всё с чистого листа — как я.
Но если я сознательно скрою сведения — не будет ли это предательством по отношению к Церее? Мне уже дали гораздо больше, чем я заслуживала: я не отбывала наказание в тюрьме; мне позволили учиться магии у единственного придворного чародея страны; никто не следил за каждым моим шагом. Мне доверяли. И в ответ на это я собираюсь солгать суду? Это же почти как официальное заявление: ваше доверие было ошибкой.
Не в силах найти себе место, я ходила по комнате из угла в угол, то опускаясь на кровать, то снова вскакивая, пока наконец не вернулась в кабинет Ли Цю.
Наставник по-прежнему сидел за столом, разбираясь с какими-то бумагами. Я молча устроилась на диване, некоторое время наблюдая, как он пишет, а потом без прикрас выложила ему разом всё то, что успело накопиться в голове — включая намерение соврать суду.
Рядом с чародеем удивительно легко было говорить вещи, после которых от другого человека я ожидала бы как минимум осуждения. Наверное, потому что наставник вообще был не склонен давать людям хоть какую-то оценку. По крайней мере, вслух.
Выслушав меня, Ли Цю довольно долго молчал. Потом отложил перо и серьёзно посмотрел на меня.
— Если ты хочешь знать, как поступил бы я, — наконец сказал он, — то я бы сообщил суду всё, что мне известно.
Я чуть подалась вперёд, стараясь не пропустить ни единого слова.
— Деятельность сепаратистской ячейки привела к серьёзным последствиям, — продолжил чародей. — В отдельных случаях — к гибели людей. Поэтому важно понимать, кто и в какой степени был к этому причастен. Иначе не получится предотвратить повторение подобных событий.
Я медленно кивала. Конечно, он был прав. Его слова звучали совершенно логично. Но стоило мне снова представить лицо Рована, как сомнения вернулись вновь. Ну как можно свидетельствовать против человека, которому стольким обязана?
Я разочарованно выдохнула. А я-то надеялась, после разговора станет легче.
— Но это не совет, — неожиданно добавил Ли Цю, и я одарила его непонимающим взглядом.
— Не совет?
— Нет, — покачал головой чародей, — это всего лишь ответ на вопрос, как поступил бы я. Свидетельствовать против близкого человека действительно тяжело. Поэтому если в итоге ты решишь солгать, я тебя пойму.
Я нервно усмехнулась и поёрзала на диване.
— Как же я теперь могу солгать? — попыталась пошутить я, добавив голосу задора, которого не чувствовала. — Ты ведь уже знаешь правду.
— Знаю, — спокойно согласился Ли Цю. — Но не стану опровергать твои показания, что бы ты ни сказала на суде. Тем более на заседание меня не приглашали.
Я протяжно вздохнула, подтянула к себе лежавшую рядом подушку и уткнулась в неё лицом.
— Почему всё так сложно? — приглушённо всхлипнула я.
— Потому что здесь нет варианта, который не будет стоить тебе ничего.
Чуть повернув голову и продолжая обнимать подушку, я встретилась с наставником взглядом.
— Может, есть способ отказаться давать показания? — с надеждой спросила я.
— К сожалению, я такого варианта не вижу, — покачал головой тот. — Формально вы не родственники. Право не свидетельствовать против близких членов семьи на вас не распространяется.
Я снова спрятала лицо в подушке. О чём я вообще размышляю? Разумеется, нельзя лгать суду — это же очевидно. Но как же трудно это принять...
— Хотела бы я быть как ты, — пробормотала я, разглядывая упорядоченный чародейский стол. — Ты всегда знаешь, как правильно. И никогда не сомневаешься.
Я не ждала ответа на эту реплику, поэтому когда по кабинету пронёсся голос Ли Цю, я замерла.
— Я не сомневаюсь лишь в уже принятых решениях, — возразил он. — И только потому, что в момент, когда я их принимал, они казались мне единственно возможными. Но это не значит, что я всегда знаю, как правильно.
Он отвёл взгляд и легко провёл пальцами по лежавшему перед ним листу.
— Есть решения, насчёт правильности которых у меня до сих пор нет однозначного ответа.
— Ого, — вырвалось у меня, и я поспешно прикрыла распахнутый рот рукой, чтобы не выглядеть слишком глупо: мысль о том, что Ли Цю может годами не знать, правильно ли поступил, почему-то совершенно не укладывалась у меня в голове. — И что это за решения?
— Например, то, что я принял в ситуации с морскими демонами.
Я тут же отложила подушку.
— Что за ситуация с морскими демонами?
По выражению лица чародея я поняла, что он уже осознал свою ошибку. Но было поздно.
— Это длинная история. А тебе надо выспаться перед судом.
— Я всё равно не усну, — тут же возразила я. — А твой рассказ наверняка поможет мне с выбором.
Он вздохнул.
— Это вряд ли.
Но я терпеливо ждала, устроившись поудобнее и глядя на чародея во все глаза. В конце концов Ли Цю окончательно отложил бумаги и чуть откинулся на спинку кресла.
— Ладно. Когда король вызвал меня во дворец…
*****
Когда король вызвал меня во дворец и сообщил, что мне предстоит больше двух недель провести на корабле, я решил, что ослышался. В мои обязанности входило решение проблем не только в Цересе, но и за его пределами, однако эти обязанности никогда не распространялись за границы государства. Но в этот раз Его Величество распорядился иначе.
— Ну пойми ты, — мягким, но не терпящим возражений тоном объяснял Ларс, упершись руками в мой рабочий стол. — Корабль до Истклиффа должен отправиться сегодня. Максимум — завтра. А северяне прибудут только через две недели. Мы не можем столько ждать!
Я окинул короля выразительным взглядом.