Страница 43 из 98
Расследование снова привело меня к шиинь. Найти её оказалось просто. А уничтожить — ещё проще: с помощью сочетания световой и очищающей магии.
После этого я ещё на пару недель задержался в столице Вест-Эола, потому что поделился с местным маг-техническим бюро своими наблюдениями. На основе использованной мной техники они начали разрабатывать ловушку, которая позволила бы обезвреживать шиинь, не вступая с ней в непосредственный контакт. Насколько мне было известно, разработку встретил большой успех.
С тех пор, а прошло уже больше года, я шиинь не встречал. Но происходившее во дворце, казалось, указывало именно на неё.
Оставить подобные слухи без внимания я не мог: слишком много было совпадений. Скорбь по королеве создавала достаточно сильный эмоциональный фон, чтобы шиинь могла появиться, а мощный магический фон Цереса без всякого сомнения имел все шансы вдохнуть в эту сущность жизнь. Но кое-что не сходилось.
Во-первых, никто не пострадал. И уж тем более не погиб.
Во-вторых, люди, пережившие встречу с этой странной тоской, рассказывали о ней совсем не то, что я слышал о хищных тенях прежде.
— Я словно погрузилась во всю грусть, которая годами во мне копилась, — объясняла мне одна из служанок, эмоционально размахивая ладонями. — Но это было не плохо. Скорее наоборот.
— Хорошо? — с сомнением уточнил я.
Девушка на несколько секунд задумалась, подбирая слова.
— Ну... Да. Мне просто вдруг захотелось поплакать и посидеть где-нибудь в тишине. Я так и сделала. А потом стало намного легче, чем было до этого. Так что да, это было хорошо.
Несколько других людей описали свои ощущения почти так же. Никто не говорил о страхе, панике или мучительной тоске. Никто не жаловался на то, что не мог сопротивляться этому состоянию или не мог пошевелиться. Люди просто грустили, а потом чувствовали себя лучше и возвращались к своим делам.
Это совершенно не совпадало с моим прежним опытом. Но и не гарантировало того, что речь шла не о шиинь. Поэтому я решил сначала найти источник внезапной тоски, а уже потом делать окончательные выводы.
Несколько дней я записывал, где именно люди впервые ощущали странное состояние, и пытался восстановить направление движения тени. Она не задерживалась надолго на одном месте и появлялась то здесь, то там. Судя по всему, намеренно людей к себе сущность не приманивала: все встречи происходили случайно. И случай мне всё никак не предоставлялся.
В какой-то момент я даже начал подозревать, что она старается не приближаться ко мне. Возможно, если шиинь чувствовала присутствие человека, способного её уничтожить, она просто скрывалась прежде, чем я успевал её обнаружить. Тогда мне оставалось бы только устроить настоящую засаду и ждать.
Но всё изменил случайный разговор с Ларсом.
В тот день король выглядел печальным. Впрочем, в последние несколько месяцев это не было чем-то необычным. Однако на этот раз в его лице появилось кое-что новое: печаль стала светлее. Словно она больше не припечатывала Его Величество к земле, а заставляла поднять взгляд к небу.
Когда я спросил, случилось ли что-нибудь, Ларс растерянно покачал головой, а затем неожиданно улыбнулся.
— Да вроде нет. Но настроение у меня сегодня получше, — сказал он таким тоном, будто только теперь сам осознал это. — Совсем недавно изменилось. После того, как я немного посидел в саду.
Он повернулся к окну и прислонился лбом к стеклу.
— Я сидел в дальней беседке. Знаешь, той, что у края озера?
Я кивнул.
— Лузиана очень её любила, — продолжил он. — Постоянно там сидела. При любой погоде.
Он замолчал и прикрыл глаза.
— Все эти месяцы я думал, что уже свыкся с тем, что её нет. Болезнь ведь была долгой. У меня было время подготовиться.
Король провёл ладонью по лицу, словно хотел стереть с него усталость последних месяцев.
— Но сегодня в этой беседке на меня такая тоска напала, что я натурально разрыдался. Просто сидел и плакал, как мальчишка. И знаешь... Мне всё время казалось, что я там не один.
Он немного помолчал.
— Я не про призрак жены, если что. Вот уж кто точно не стал бы призраком, так это она. Скорее... — Ларс нахмурился, подбирая слова. — Было ощущение, будто меня окутало чьё-то присутствие. Которое понимает меня.
Я внимательно посмотрел на него.
— Как это проявлялось?
Ларс пожал плечами и снова открыл глаза, вглядываясь в пейзаж за окном.
— Не знаю. Просто казалось, что скорбь принадлежит не только мне. Как будто она моя — и одновременно не моя. И что её можно разделить с кем-то ещё.
Во рту у меня пересохло, но я постарался сохранить обычное выражение лица.
— И как ты себя после этого почувствовал?
Ларс неожиданно рассмеялся. Усталый, добрый смех прозвучал совсем непривычно для его нынешнего состояния. Король оттолкнулся от окна, подошёл ко мне и хлопнул по плечу.
— Хорошо. Правда хорошо.
Он ещё раз глубоко вдохнул, затем вернулся к письменному столу и начал перебирать какие-то бумаги. Я решил, что разговор окончен, и направился к двери.
— Впервые с её смерти, — добавил Ларс мне вслед.
Но анализировать его слова прямо сейчас я не стал. Как и уходить далеко. Правила приличия и уважение к королю не позволяли мне открыть портал прямо посреди его кабинета. Зато в коридоре мне ничто не мешало разорвать ткань пространства и шагнуть прямиком в сад.
Беседка находилась у самого озера. Если описанное Ларсом чувство действительно было вызвано шиинь, следовало искать её именно там. Конечно, какое-то время уже прошло — тени умели перемещаться быстро, и теперь эта сущность могла оказаться где угодно. Но я всё-таки надеялся, что она не успела уйти. И мне повезло.
Стоило войти в беседку, как глубокое чувство тоски накрыло меня с головой. Я замер.
За годы учёбы и практики мне не раз приходилось иметь дело с магией, воздействующей на сознание. Я умел сопротивляться подобным вмешательствам и уже приготовился подавить влияние, а затем перейти в атаку. Но в последний момент остановился.
Через несколько секунд пребывания в беседке я понял, что испытываемое мной чувство совсем не похоже на то, что могло бы заставить Гао Яня просидеть в лесу больше недели без шанса пошевелиться, или заставить клирмонтских студентов спрыгнуть с высокой башни.
Мне действительно было грустно. Но я не чувствовал ни тяжести, ни страха, ни безысходности. Это была самая обычная грусть, которая приходит, когда вспоминаешь кого-то, кого больше нет рядом.