Страница 23 из 98
Кажется, Сейрину моё уточнение застало врасплох. Ресницы растерянно дрогнули, а пальцы принялись перебирать подол платья.
— Да. Что угодно!
— Без исключений?
Сейрина слегка испуганно кивнула. В её лице читалась обеспокоенность.
Я широко улыбнулся.
— Тогда я жду максимально подробный рассказ об устройстве жреческой магии Пада с примерами и иллюстрациями.
Она удивлённо моргнула.
— Что? Но...
— Начиная с самых основ и заканчивая отдельными заклинаниями.
— Но так ведь...
Я картинно нахмурил брови.
— Так что угодно или нет?
Девушка растерянно посмотрела на королеву. Амайра рассмеялась.
— Сейрина, боюсь, ты сама предложила. Теперь отказаться будет невежливо.
— Я поняла.
Она снова посмотрела на меня. Теперь во взгляде читалась решимость.
— Хорошо. Когда вам будет угодно начать?
— Не вижу причин откладывать.
Я устроился прямо на полу, достал из внутреннего кармана жилета небольшой блокнот и тонкую письменную палочку.
— Итак, вопрос первый: почему обучение начинается строго до трёх лет?
*****
К концу рассказа наставника я не могла сдержать смеха — очень уж живо мне удалось представить, как после всех пережитых событий он с искренним интересом просит Сейрину раскрыть ему тайные знания её народа. В голове мелькнула мысль, что девушка скорее всего ожидала от него совсем другой просьбы. И та, что прозвучала в итоге, возможно, оказалась для неё даже более смущающим вариантом.
Но несмотря на беспечный тон завершения истории, несколько серьёзных вопросов у меня всё-таки остались, и я поспешила их задать.
— Но ведь получается, что Гавейн ушёл безнаказанным?
Слегка помедлив, Ли Цю кивнул.
— Официально — да. Он вместе с торговой миссией свободно вернулся в Вест-Эол. Но если тебя интересует его дальнейшая судьба, я наводил справки. Согласно полученным мной данным, Гавейн Морван сменил профессиональную сферу деятельности. Несмотря на то, что церейская сторона объявила произошедшее несчастным случаем, господин Корн был не настолько глуп, чтобы не заподозрить в действиях помощника злой умысел. Хотя нашлись и те, кто поддержал молодого специалиста. Так что ставить крест на карьере ему всё-таки не пришлось: насколько я понимаю, теперь он работает над поддержанием взаимовыгодного сотрудничества между Вест-Эолом и Падом.
Я поражённо хмыкнула: надо же, какая ирония. И всё-таки от мысли, что подобные Гавейну люди могут уйти от ответственности и запросто получить второй шанс на успешное злодеяние, мне было не по себе. Так что я была рада слышать, что Ли Цю проследил за развитием ситуации до конца — даже когда его лично это уже не касалось.
Но на судьбе господина Морвана мои вопросы не кончились.
— А почему изначально под твоё подозрение не попала сама Амайра? — поинтересовалась я. — Я понимаю, что подозревать королеву невежливо, но разве не могла она сама оказаться жрицей?
Ли Цю посмотрел на меня с искренним удивлением.
— Ну что ты. Если бы в королевской семье Пада родилась чародейка, её наверняка объявили бы новой реинкарнацией богини, и уж точно не отпустили бы в Церею.
Получив ответ, я смущённо кивнула. Мне стало стыдно за заданный вопрос. Ну что я, в самом деле? Неужели сама догадаться не могла?
И тем не менее, даже стыд не смог перекрыть разгоравшегося во мне недовольства — что, вероятно, отразилось на моём лице. По крайней мере, Ли Цю вопросительно поднял брови.
— Что-то не так?
— Нет, что ты, — немедленно отозвалась я, но под пристальным взглядом чародея не выдержала и высказала терзавшие меня мысли вслух:
— Впрочем, как же это всё-таки двулично. Получается, свои собственные принципы падцы соблюдать и не думают! Всему миру говорят, что жрецы никогда и ни при каких обстоятельствах не выезжают за территорию страны, иначе лишатся божественных сил — и отказываются выезжать в другие страны, кто бы в помощи за рубежом не нуждался. Но получается, что если дело касается кого-то из членов королевской семьи Пада, их божественные чародеи вполне себе выездные. Как-то некрасиво, ты так не думаешь?
Я чувствовала, как, продолжая думать об услышанном, начинаю закипать. Получается, что прямо сейчас в Церее находится падская жрица, способная оказать медицинскую помощь такого уровня, о котором наши самые именитые лекари могут только мечтать. Но никто об этом даже не знает — просто потому что иначе грянет международный скандал.
— Некрасиво, — подтвердил Ли Цю. — Но эти правила придумали не мы. И если сейчас общественности станет известно, что жрица живёт при церейском дворе, Пад просто отзовёт королеву Амайру и её фрейлин обратно на родину. И может случиться так, что в случае скандала они закроют границы, из-за чего жители других стран лишатся возможности получить квалифицированную медицинскую помощь даже на территории самого Пада.
Я почувствовала, что чашка дрожит у меня в руках. Янтарная жидкость едва не плеснулась через край, и мне пришлось отказаться от мысли сделать глоток чая. Руки снова пробирала мелкая дрожь. Но теперь не от страха или перенапряжения — меня трясло от внутреннего негодования.
Я прекрасно понимала, что отношения между странами, традиции и прочая чушь имеют практическое влияние на жизни простых людей. Но то, насколько глупыми и незначительными были эти правила по сравнению с той пользой, которую могло бы принести людям их отсутствие, вызывало у меня острое неприятие.
И всё же сильнее всего в этом всём меня раздражал Церес.
Морес, в отличие от столицы, был куда более справедливым — не в смысле всеобщего равенства, а в смысле отсутствия двуличия. В моём родном городе люди прекрасно понимали, как устроен мир, и никто не делал вид, будто он лучше, чем есть на самом деле.
Но Церес был другим. За месяц жизни здесь я успела вдоволь насмотреться на беззаботных горожан. И все они без исключения выглядели так, словно искренне верили: что бы ни случилось, всё будет хорошо. Как, почему — неизвестно. Просто будет, и всё.
Сейчас, после разговора с наставником, я особенно остро ощущала, насколько сильно расходятся реальность и представления горожан о ней. Теперь это расхождение казалось мне почти сюрреалистичным. Я снова поймала себя на ощущении, что мне некомфортно в столице. Не могу сказать, что я безумно любила Морес — но он по крайней мере был честным.
Когда я уже решила, что этот разговор окончен, Ли Цю вдруг заговорил.