Страница 73 из 79
«Скукотища», – вздохнул Гунька и спрыгнул на землю. Егор посмотрел еще немного, но тоже ничего не понял и догнал Гуньку, когда тот выходил за калитку с собакой. У Гуньки оказалось с собой немного денег, так что было решено прогуляться до дальнего магазина, который работал дольше и в котором продавали чипсы. Всю дорогу ноздри щипало от гари, даже ветер ее не разгонял.
Когда вернулись, люди уже разошлись. «У соседей переночуете», – сказала заплаканная тетушка Валя и вытолкала обоих за порог. В следующий раз Егор увидел отца уже в гробу, 28 июля 2010-го.
— Твоя мама обратилась ко мне после гибели Валентины, – внезапно заговорила Нета, когда автомобиль вырвался из пробки на Новорязанское шоссе. – Она поверила в проклятие, говорила, в опасности все, кто был в тот день на похоронах. Ирония в том, что из всех них в живых остался только ты.
Егору внезапно стало холодно, несмотря на подогрев сиденья.
— Твоя мама поменялась с тобой.
— Но она жива. И прошло девять лет.
— Поменялась с тобой, и я выторговала для нее отсрочку на девять лет. Больше ничего не сделать. Мне жаль.
— Бред, – выдавил Егор. Бросил взгляд на пролетающие мимо склады и ангары, фуру, обгонявшую слева, иконку на приборной панели. – Бред, вы все ненормальные. Какие проклятия? Как во все это можно верить? Отвезите меня обратно, мне домой надо.
Он схватил телефон, снова набрал мамин номер и снова выслушал автоответчик. Повторил уже не столь уверенно:
— Бред какой-то..
Автомобиль свернул к придорожной заправке. Пока Егор безуспешно пытался выдернуть из рукава торчащую нитку, Нета сходила в кафе и вернулась с двумя картонными стаканчиками кофе.
— Ты забыл своего отца, забыл похороны, забыл, что не помог той женщине, хотя у тебя был шанс, верно? Это я сделала, чтобы мертвая потеряла тебя.
— Я был ребенком! – выкрикнул Егор сквозь слезы. – Я даже не понял, что ей нужна моя помощь.
— Ну конечно, не понял. – Она печально ему улыбнулась. – Пей кофе. Давай хотя бы выслушаем ее, а потом ты вернешься домой, обязательно.
Промзоны, провода, вышки ЛЭП, панельки, сменяющиеся промзонами, проводами, вышками. Егор цеплялся за все эти приметы нормальности. Что-то, что самим своим существованием противоречит деревне-убийце, призрачной деревне, Припяти Московской области. Всему, что он только что услышал.
— Я продал друга.
— Что, прости?
— Продал друга, – пробормотал Егор летящему снегу, стаканчику кофе в своих руках, непослушной нитке, болтающейся на рукаве, чему угодно, только не Нете. – Мне нужны были деньги, и я продал на «Авито» нашу собаку, а матери наврал, что она сбежала. У меня болезнь, как у отца. Игромания. Только он пытался спасти человека, а я продал Юкки, чтобы поставить на слоты.
— Хорошим хоть людям продал?
— Лучше меня.
Егор закрыл глаза и не открывал их до тех пор, пока не почувствовал, что машина останавливается.
Снег унялся. Среди заросшего сухостоем пустыря стоял единственный мертвый дом.