Страница 72 из 79
4
— Доигрался Игоречек, – в который раз повторяла тетушка Валя и прикладывала к глазам платок. – Додумались тоже – на девку играть. Ну и что мне теперь с ней делать?
— С ведьмой-то? Брось, завтра решим. Давай помянем брата твоего, хороший был человек Игорь, да и его ведьма задурила.
— Ох, помянем.
Гунька с другой стороны стола размазывал по тарелке кутью. Егору липкая каша тоже не нравилась, но он хотя бы мог тайком поиграть в телефон, прикрыв его скатертью. Гунька ерзал и завидовал. Телефона у него не было.
— Как это вообще – в двадцать первом веке колдовать? Все село сглазила.
— Я иногда думаю – может, зря девчонку обвинили. Молодая, красивая, неглупая вроде. И ведь поверили ей, приняли. Только все наши беды с нее начались..
— А вспомни, как Ванька в Белоомуте утоп. Ну не мог он сам утопнуть – он нашу речку с десяти годов туда-сюда переплывал. А как к этой сунулся, на следующий день поехал с мужиками на рыбалку и утоп. Хотел-то познакомиться только, может, влюбился парень.
— В церкви тогда пол провалился. Что-то ей батюшка поперек сказал. Понял, наверное, что ведьма, вот в храм и не пустил. Тем более без платка и в джинсах.
— И трактор у Абрамцевых, когда ей дорогу не дали почистить. Импортный, между прочим, трактор.
— А в магазине партия молока скисла. Как это вообще? Всегда было свежее, а она – у вас тут антисанитария, понимаешь? И после нее скисло.
— Так еще статьи. За такие статьи сажать надо!
— Вот она и сидит. В коровнике. Ш-ш, все. Там за Егоркой приехали.
Мама ворвалась со двора, бледная, злая. Стала кричать, что не знала про похороны, а то забрала бы сына неделю назад. Тетушка Валя в ответ: ребенок уже взрослый и должен попрощаться с отцом, потом всю жизнь не простит, а неделю назад они и сами про похороны не знали, кстати, деньгами еще не поздно бы и помочь. «Значит, Егора вы больше не увидите!» – угрожала мама. «Бессовестная! – не отступала тетушка. – Игорь любил тебя, до самой смерти любил! А ты? Ни фамилии ребенку не дала, ни отчества. Можно подумать, он сирота».
Грохнула дверь. Кеды Егор натягивал уже на улице.
До ближайшей остановки поймали попутку. Воздух от гари казался густым и желтым. На обочине мелькнул и скрылся перечеркнутый указатель «Моховое».
— Мам, у них за домом в сарае сидит ведьма, – прошептал Егор, но мама ничего не ответила.
С родственниками он действительно больше не виделся.
— Моховое.
— Что? – склонилась к нему Нета.
— Село называется Моховое. Я вспомнил указатель.
Егор достал телефон и быстро набрал запрос. Пробежался по заголовкам: «Заброшенная деревня в Подмосковье», «Сгоревшая деревня Моховое», «Припять Московской области» и, наконец, «Деревня смерти». Прочитал вслух:
— Моховое – подмосковная деревня смерти. В две тысячи десятом году, когда бушевали лесные пожары, огонь добрался до поселка. Люди пытались побороть стихию своими силами: поливали дома водой, рубили деревья.. Спастись смогли не все – огонь сметал на своем пути деревянные избы и проходил сквозь кирпичные дома. Многих смерть нашла в погребах и подвалах.
— Твоя тетя с семьей выжили. Валентина с мужем и сыном Сергеем, как и многие другие погорельцы из Мохового, получили жилье в Белоомуте. Через месяц новенького коттеджа не стало, муж уснул с сигаретой. Валентина взяла Сергея, собрала, что осталось из вещей, и устроилась у подруги в Дзержинском. Искала работу, обживалась. Что случилось с мальчиком, никто не знает. Его нашли в лесопарке сильно обугленным..
— Понятно, – вяло помотал головой Егор, давая понять, что больше подробностей не нужно.
— Работу Валентина все-таки нашла, техничкой на ТЭЦ-22. В один из дней, еще до смены, на офисном этаже замкнуло проводку, правда, потушили быстро, никто не пострадал. Угорела одна Валентина. Так в течение года огонь всю семью прибрал.
— А ведьма?
— Вот про ведьму не знаю.
— Подождите. – Шатаясь, Егор поднялся на ноги и посмотрел на нее, сидящую, свысока. – Про остальное вы откуда узнали?
— Твоя мама приходила ко мне. Поехали.
Пока она надевала пальто и искала ключи, Егор поймал себя на внезапном желании помолиться. И чтобы все это сгинуло, рассеялось, оказалось очередным похожим на правду сном, после которого неизбежно просыпаешься и включаешь комп, чтобы сбежать в еще одну выдуманную реальность, в которой, по крайней мере, все понятно.
— Три часа по навигатору, – сообщила Нета, глядя в телефон. – Пробки.
— Три часа до чего?
— До Мохового, конечно. Ты же хочешь знать, что случилось с ведьмой?
— Я хочу знать, что случилось с мамой.
На парковке сотрудников кладбища пискнул сигнализацией белый внедорожник.
— Благодарность от клиента, – подмигнула Нета, прежде чем сесть за руль.
Егор мгновенно сник. Такой благодарности он позволить себе не мог. Но хотя бы ботинками постучал, чтобы снег в салон не тащить.
— Вы сказали, мама к вам приходила.
— Да, – отозвалась Нета и надолго замолчала.
Ветер швырял снежинки в лобовое стекло, из-под колес летела жидкая грязь. Как можно было забыть Моховое? Летом 2010-го Гуньке было семь, и Егору тоже, мама привезла его на неделю каникул пожить к отцу. Перед этим объясняла тете Ире по телефону: «Вот прямо поклялся, что бросил играть. Валя, конечно, на его стороне, но говорит, что не врет. Игорь начал новую жизнь, мечтает вернуться к нам с Егоркой». Двоюродный брат Гунька оказался классный – всегда делился своими вещами, если Егору чего-то не хватало, рассказывал страшилки, после которых оба боялись заходить в курятник, и тетушка Валя ругалась, но шла за яйцами сама. Дядю Егор отчего-то помнил плохо, а вот папка.. Он был. Топил баню, хлестал их с Гунькой березовым веником, после бани наливали квас и садились во дворе играть в карты на копейки, которые потом высыпались обратно в общий мешок независимо от того, кто выиграл, – а это всегда был папка. Других случаев, чтобы он с кем-то играл, Егор не помнил.
Хотя нет, было. Полный дом соседей, уже темно, но их с Гунькой отчего-то выгнали во двор, и они не пошли тогда в сарай листать запрещенные дядины журналы, а влезли на деревянную лестницу, чтобы подсматривать в окно.
«..А если я выиграю – увезу ее, и ты нас отпустишь», – сказал папка и пожал руку здоровенному Михаилу, у которого все плечи были в татуировках.
Сели. Раздали. Изба притихла.