Страница 59 из 79
Возле школы тревога усилилась, ноги гудели, им вторила голова. Надо меньше нервничать, так говорили врачи. Но это было нереально. Все равно что сказать человеку в депрессии – тебе просто надо радоваться жизни.
На первом этаже царило оживление. Пара девочек из класса, которые обычно никак себя не обнаруживали на уроках, стояли возле лестницы, словно ждали, когда Галина придет.
— Там! Он!
— Что? – не поняла Галина, но девочки уже побежали вперед. До сознания постепенно доходило, кто и что именно там.
Пусть это будет шуткой, дурацкой шуткой, просто шуткой – она бежала за девочками и пыталась унять бешено стучащее сердце. Второй этаж, пролет, третий, по коридору к двери своего кабинета, чтобы увидеть, как он стоит на окне и улыбается. А потом делает шаг. Внутри все оборвалось, и ничего не помогло. Даже знание, что там карниз. Что не раз она видела, как прыгают на этот карниз. Со второго этажа, не третьего.
— Врача! – Голос звучал очень высоко, вокруг все засуетились.
Да, врача, туда, помочь. Но почему-то руки тянулись только к Галине, метались туда-сюда головы, а сквозь морок слышался странный диалог.
Завуч громко ругалась, только она могла поставить всех на место без единого матного слова.
— Он никуда не прыгал, вы чего? – Галина никогда не слышала, чтобы кто-нибудь из ее класса так оправдывался. – Там лететь несколько метров, убиться можно.
— Родителей в школу! А ты – отчислен!
Что-то было еще, но Галина не помнила. Жесткие носилки, вопросы от врачей, сознание плясало. А потом просто провалилось во тьму. Сквозь тьму ужасно болело в животе.
Первое, что она увидела, когда пришла в себя, – белый халат, фонендоскоп и руки.
Врач смотрел как-то нехорошо. Так не смотрят в обычной ситуации. Внутри все сжалось, заболело. Галина попыталась прислушаться к себе, но внутри была черная дыра.
— Мне очень жаль, но вы потеряли ребенка.
Приговор.
Сознание отказывалось воспринимать эти слова, тошнило.
— Вы какое-то время еще побудете под наблюдением врачей. Потом мы вас выпишем.
Приговор обжалованию не подлежит.
А после больницы в школу она уже не вернулась. Уволилась одним днем. Много сидела на лавочке возле дома, слушала, что говорят бабки. А еще перекатывала в голове последнее, что сказал врач: «Велика вероятность, что вы больше не сможете выносить ребенка».
И жизнь дала трещину. Тепло и забота мутировали, отдалились, не в силах пережить трагедию. Галина осталась одна. Галина забыла про себя – ту, что смогла довести целый класс до выпуска и была счастлива.
Теперь Галина все чаще стала ходить мимо могил, словно выбирая, под каким камнем мог бы лежать ее нерожденный ребенок.
А мы – могилы, и теперь мы смотрим за Галиной.
* * *
Не от хорошей жизни женщина становится ведьмой. Она закрывает свое сердце, становится отчужденной, готовой слушать лишь природу. А порой вообще никого, особенно себя. Не от хорошей жизни женщина начинает замечать вокруг себя всякое, что не всегда поддается логическому объяснению. Оно не бегает по потолку, но может сидеть, вывернув голову назад, как сова. И внешне напоминать кошку, потому что в квартире вы чаще всего встретите именно ее. Только кошка эта ходит с вывернутой головой и задом наперед. Говорит кошка голосом соседа, а иногда орет. Прям как тот черт, что поселился в голове Галины. Он приходил кричать по ночам, приходил днем, во время отдыха. А следом за ним шли чертенята и хохотали, хохотали над беспомощностью женщины. Чтобы черт замолчал, Галина заговорила с кошкой, которая стала собакой. Ведь собаку тоже легко можно встретить в квартире. Собака ходила боком и говорила голосом историка. Собака предлагала сделку. Галина знала, что заключать сделки с собаками нельзя. Но можно с самой собой. И Галина пришла к могилам, к тому единственному, что, казалось бы, будет стоять вечно и что ее понимает.
Там Галина пообещала самой себе, что ее сердце больше никогда не полюбит. Но Галина хочет помогать, и в первую очередь собаке и кошке. А они готовы помогать ей. Галина сидела на старой покосившейся лавочке, смотрела, как опадает листва на свежий холм. Она рассказала могилам все, что было на душе.
А что могилы?
Могилы наблюдали.
Потом кладбище срыли, построили новые дома, и Галина переехала в другой район. А с ней переехала кошка с неправильной головой и собака, ходящая боком.
* * *
А что, если человек, который разучился любить, и человек, который боится любить, встретятся? Что, если их сердца и души будут тянуться друг к другу? Что, если они снова смогут быть собой и жить так, как жили раньше?
Для этого просто одному курьеру надо неправильно выполнить заказ, получить выговор и заговорить с незнакомым человеком на улице.
Лиза крутила педали дешевого старого велосипеда и пыталась успеть до закрытия в магазин. Оставалось десять минут, а в общежитии оставался лишь один пакетик чая. И то, скорее всего, его тоже уже заварили и выпили. Вероятность того, что на плите кто-нибудь забудет пригоревшие макароны, ничтожно мала. Как и то, что в общаке останется хоть одна пачка лапши.
Пять минут до закрытия, Лиза проносится через все отделы, даже не думая, что она хватает, лишь бы подешевле, а там разберется. На кассе на нее злобно смотрит уставшая пожилая женщина с впалыми щеками.
— Пакет брать будете?
— У меня свой!
Успела! Хоть что-то сегодня успела.
В общежитии было на удивление тихо. Комендант дремал в своем кресле, а студенты расползлись по комнатам.
Сквозь стены слышно было, как кто-то пытается разучить очень занудную песню. Но стоило выйти в коридор, все прекращалось. Соседка по комнате давно спала и не слышала, как заунывный голос прорывается в самый мозг и не дает расслабиться. Лиза поискала наушники, нашла старые проводные, один из которых уже не работал. Но даже сквозь наушники и орущую музыку было слышно, как этот кто-то блеет мимо нот.
— Утром узнаю, кто это был, все волосы повыдираю! – пообещала Лиза и провалилась в сон, полный блеющих собак, катающихся на сломанном велосипеде.
Утром она даже не вспомнила, что кто-то мешал заснуть. Будильник резко вырвал из сновидений, винтом впиваясь в мозг. Каждое утро Лиза обещала себе поменять звук на будильнике и каждый раз забывала. Сегодня вообще выдался забывчивый день. Она не взяла с собой старые наушники, забыла зарядную банку для телефона. Хорошо, что вовремя вспомнила про пропуск, иначе не смогла бы выйти сегодня на смену.