Страница 48 из 79
Тысячи людей живут так, миллионы вкалывают и отдыхают лишь в отпуске, проводят будние вечера в барах и в компаниях друзей, наверстывают жизнь – даже представить было страшно. А с Настей-то что не так? Почему она мечется с работы на работу: то зарплаты никакой, то переработки такие, что впору покупать кушетку и придвигать к рабочему столу, то..
— Найти свое надо, – говорил дед, не ругая и не осуждая ее, впервые на Настиной памяти.
Она соглашалась. Только вот где его найти, это свое?..
Скрипела качелями, запрокинув голову, смотрела в почерневшее небо. Дети разбрелись по подъездам, малышню загнали в квартиры. В окрестных многоэтажках зажглись окна – вон и дедово, сначала оно горело голубоватым от работающего телевизора, теперь сомкнулось тьмой.
Пусто, зябко. Надо возвращаться.
Было не по себе.
На соседнюю доску присела тонкая черная фигура, качнулась взад-вперед. Волнение Насти нарастало, чуть давило в груди. Она боялась ездить в лифтах с незнакомцами, опасалась случайных ночных прохожих, не любила кладбища.. Ребенок-инфантил. Соседка говорила, что ей надо родить, и сразу же повзрослеешь – выхода не будет. Настя не готова была на такие крайности.
Может, и правда не для деда она искала ответы, а для себя – психолог, дешевый и школьный, подрабатывающий после смены, остался в прошлом, да и в себе Настя так и не смогла разобраться. Проходила психологические тесты для старшеклассников, какая профессия тебе подойдет? Химик-биолог. Воспитатель старшей дошкольной группы.
Штукатур-маляр. Как смешно, да.
Поступила на платную заочку – дешевле всего было учиться на менеджера по продажам. Думала зайти на маркетплейсы, там ведь легкие деньги, там удовольствие и работа на себя, по собственному графику, по велению души. Потихоньку карабкалась к диплому, до сих пор и не зная, кем хочет стать, когда вырастет.
Подруга (ну как подруга, скорее знакомая) нашла своих дальних родственников вплоть до семнадцатого века. Рассказывала с упоением, что прапра ее служили при дворе, тоже ведали законами – а ее с детства тянуло в юриспруденцию, она выучилась на адвоката и открыла частную практику, с годами планировала стать судьей. Жизнь ее, строгая и выверенная, шла своим чередом. Настина же разваливалась, рассыпалась болтиками.
Кто она такая вообще? Чего хочет, к чему стремится?
Нет ответа.
Только скрипят качели, и человек рядом раскачивается все сильней.
Она взглянула на него, просто чтобы убедиться, что никакой опасности нет. Заметила, как человек пялится на нее в ответ. Он раскачивался изо всех сил, взлетал и падал, и туловище его смотрело вперед, а голова вбок, будто бы свернутая. На ночной детской площадке не было света, лишь дотягивалась слабая рыжеватая дымка от подъездных фонарей, но, кроме свернутой этой головы, Настя не смогла разглядеть больше ничего. Ни лица, ни одежды. Ни белков глаз, но они-то, они ведь должны были чуть светиться в темноте!
Сплошной черный. Человеческая фигура, сотканная из ничего.
Тень, словно бы подслушав Настины мысли, зависла высоко в небе, едва держась за цепочки, и, рванувшись через балку, бешено полетела в круг. Один, второй, третий.. Качели будто ускорялись, проворачивались, прокручивали фигуру, а та все сидела со свернутой головой и не отводила от Насти взгляда, если бы только у нее были глаза.
Оцепенение спало, и Настя рванулась к подъезду. Уже у двери, не попадая по кнопкам и набирая воздуха в грудь, чтобы закричать, она обернулась в ужасе, распахнула глаза с такой силой, что выступили слезы. Качели все еще вращались со скрипом – теперь оба сиденья летели вокруг своей оси, искали опору.
Пустые.
Очередная ночь без сна. Вслушиваться до звона в ушах, до кажущихся шагов по потолку, по воздуху, по нервам, до суетливых мыслей в больной голове. На этот раз Настя вооружилась телефоном, не представляя даже, кому будет звонить, если это нечто все же на нее нападет, – родителям, одногруппникам, деду?.. Прежде небольшая и даже будто чуть уютная комната вытянулась, стала гулкой и мертвенной. В каждом углу сидело по тени – черной, без глаз и лица. В каждом скрипе от соседей или случайном прохожем, чей звук шагов долетал из-за закрытого окна, ей мерещились незнакомцы.
Она не спала. Таращилась перед собой, почти не моргала. Выучить бы молитвы, собрать их разом, дать отпор..
Никто не шел. Настя держалась за телефон, в другой руке сжимая кухонный ножик – кажется, к рукоятке присохла шкурка от помидора, и эта мелочь, обыденная и житейская, вроде бы должна была ее чуть успокоить, но не успокаивала. Настя не знала, чего ей ждать. Это она, эта черная тень без лица и без глаз, со свернутой шеей, вчера скользнула к ней в комнату и прикрыла за собой дверь? Или это было нечто другое?
Настя готова была закричать – давай, ходи, скрипи, чтобы я перестала ждать и бояться, чтобы эта секунда перестала длиться целую вечность и закончилась, чтобы..
Во входную дверь постучались.
Сначала побарабанили спокойно и негромко даже, но уже через секунду требовательно замолотили кулаком. Настя подскочила на диване и вжалась в матрас, заскулила едва слышно.
Ночь на дворе. Дед не сможет дойти, он стукнет в стену, позовет ее незатейливой комбинацией: если один раз, то пусть Настя заглянет, как будет время, если три, то беги, дело плохо.
Никто не может прийти ночью без приглашения.
Почти никто.
Все же поднялась, едва не рухнув у кровати, – ноги, мягкие и слабые, подломились. Проползла до коридора, замерла рядом с комнатой соседки: тишина, даже храпа не слышно. Воздух спрессовался, загорчил в легких. Настя медлила.
Добралась до входной двери, встала, прижавшись к ней ладонями: будто кусок льда вырвали из морозилки и сунули ей под пальцы. Новый приступ стука, раздирающего, больного. Настя дернулась. Спросить, кто там? Тогда оно поймет, что Настя в квартире. Спрятаться? Вдруг соседка выйдет и откроет дверь, душа у нее широкая, а вот осторожности не хватает.
Снова грохот. Кто-то ломился в дверь с такой силой, будто важнее этого ничего и не было в жизни. В жизни ли?.. Настя вдохнула глубоко, до икоты, потерла виски. Надо успокоиться и разобраться во всем. Вдруг это алкаш дядя Слава с третьего этажа перепутал двери и долбится к соседям? Вдруг кого-то убили этажом ниже и оперативники теперь ищут понятых? Вдруг..