Страница 42 из 79
Но тут скорее торжество жизни, самая настоящая жизнь после смерти, и что-то в этом есть позитивное, как бы странно ни звучало. Вот уж у кого точно можно позаимствовать веточку для любовного приворота, ведь и листья-то у липы в виде сердца! Но не для любовной магии растут на кладбищах липы, не только как громоотводы, не только как медоносы, призывающие пчел своим гудением славить Господа в месте вечного покоя. Вполне вероятно, это дерево кого-то держит там, глубоко под землей, не дает вырваться наружу, является спасением и стражем.
Обструганные ветки липы, так называемые «лутошки», отлично справлялись с охраной от ведьм, вампиров и ходячих покойников, никак не желающих оставить своих живых родственников. Как бы пригодилась такая могучая липа соседям другой нашей родственной могилки..
Это не особо близкие соседи, на них не смотришь с радостью узнавания: «Наконец-то дошли!» – более того, я ни разу не видела живьем владельцев этого захоронения, хотя с некоторых пор мне бы очень хотелось их увидеть, любопытство и беспокойство одновременно.
Есть захоронения, которые не представляют никакого интереса даже для некрополистов, поскольку не являются ни слишком старыми, ни какими-то интересными в эстетическом плане, не могут похвастаться близостью к могилам знаменитостей, – стандартная домовина на неглавной кладбищенской улице.
Пока была жива бабушка и посещали дедушку мы с ней вместе, я вообще не замечала этих соседей. Они ничем не выделялись среди других, как, вероятно, и мы с нашими родными могилками не привлекаем внимания незнакомых с нами посетителей кладбища – ни странной фамилии, ни фотографий, ничего особенного..
А потом, пару лет тому назад, я пришла навестить бабушку с дедушкой, уже двоих, когда бабушкин участок действительно стал по-настоящему бабушкиным, и времени у меня было много, торопиться некуда, мне сделалось грустно, нахлынули воспоминания, я стала бесцельно бродить туда-сюда, смотреть на захоронения по соседству с нами, потому что мы так ходили вместе с бабушкой, когда она была жива, и тогда мне казалось, что и саму бабушку можно хоть ненамного воскресить через эти знакомые места и действия. Определение «воскресить» по отношению к могиле звучит достаточно странно, но что есть, то есть.
И тут я впервые обратила внимание на этот могильный участок. Краем глаза зацепила странное, неправильное, что ли, остановилась, пошла обратно. Вот такое неправильное только искоса, краешком, вскользь и можно поймать.
Так иногда идешь в одиночестве в каком-то пустынном месте, уже вечером, чувствуешь себя особенно уязвимо, и вдруг, в очередной раз полуобернувшись на непонятный шум, к своему облегчению, видишь несколько девушек, вроде бы даже знакомых, что весело переговариваются, смеются и идут так бодро, ничего не страшась. Спокойно уже отворачиваешься, шагаешь не так широко, но тебя никто не обгоняет, и в разговоре за спиной нельзя уловить ни одного внятного слова, и куда эти вроде бы знакомые девушки идут и откуда они вообще появились в этом-то пустынном месте? И уже ускоряешь шаг, боясь еще раз оглянуться, и сосредоточен на дороге перед собой, так что не сразу понимаешь, что давным-давно никаких голосов за спиной не слышно – и вот теперь тишина как раз правильная, и ожидаемая, и безопасная.
На этом и ближайших участках нет ни одного свежего захоронения, каждая последняя дата, выбитая на могильном памятнике, двадцати-тридцатилетней давности. Имена самые обыкновенные, ничем не примечательные.
И, как вы понимаете, раньше так и было – обыкновенно, как у всех, а вот теперь стало неправильно, потому что необычно.
При бабушке такого не было.
Последняя дата захоронения на этом участке показывала 1985 год, то есть успела смениться уже почти пара поколений.
Мне сразу вспомнилась история с Мокошкиными, бабушкиными деревенскими знакомцами, но там присутствовало захоронение деда, совсем, считай, свежее, да и дед этот якобы слыл колдуном, так что были вполне объяснимые причины, чтобы могилу обсыпали маковыми семенами и чем там еще.
А тут прошло довольно много лет, уже выросли люди, которые покойную, лежащую под гробовой плитой, никогда живой не видели.
Однако на этой могиле появился аккуратный и очень заметный круг из соли, крупной такой, какую обычно употребляют для консервирования (тут даже какая-то ирония), приготовления маринадов. Это было настолько странное украшение для могилы, мной никогда до этого вот прямо так, в реальности, не по рассказам, не виденное, что я подошла к оградке и пригляделась.
Это совершенно точно был солевой круг. Не из белых камней, как можно было бы предположить, а из обыкновенной соли. Ее очень хорошо было видно, потому что раньше тут старательно выпалывали всю растительность, живых цветов не сажали, даже травку не щадили – она была очень редкая, робкая, та, что сумела пробиться и выжить.
Та, что лежала под могильной плитой, родилась в 1891 году, и что, по сути, за все эти годы могло сохраниться, кроме памяти, от этой умершей так уже много лет назад почтенной старушки с хорошим именем Надежда? Правда, на выцветшем фото губы ее недовольно поджаты и смотрит она неодобрительно. Но это же всего лишь фотография, причем выбранная скорбящими родственниками, и они же поставили отдельный памятник усопшей Надежде.
А ведь таким образом, кругом соли, семян мака, льна, замыкали жилище или вот могилы от ходячего покойника. Не мог мертвец ни покинуть свою домовину, ни проникнуть в дом к оставшимся на этом свете родственникам, пока не сосчитает все до одной крупинки, не переберет все до единого семена до того, как наступит спасительный рассветный час. Даже не сам покойник, чья душа уже отправилась туда, куда ей предписано, а злой, нечистый дух, сумевший завладеть обликом умершего.
Тут уж мне и состояние калитки на участке показалось странным: при хорошем, аккуратном и целом заборчике железная калитка снизу и немного сбоку была погнута, деформирована, будто бы ее не могли сразу открыть, дергали так, что некоторые прутья отошли от основания, причем не сверху, как можно было бы ожидать, если мешал, например, слежавшийся снег или слой глины и кто-то пытался войти через оградку к могилам, а именно внизу, не снаружи, не со стороны тропинки, не со стороны пришедшего на кладбище, а изнутри, словно кто-то застрял там, на участке, и с силой лупил ногами по калитке.. Так странно! Ведь всегда можно обратиться к работникам кладбища, они обязательно помогут, расчистят, откроют безо всякого вредительства и вандализма.