Страница 34 из 79
По пути я перебирала в голове варианты того, что могло произойти с бабушкой Ануйкой, и, сама того не желая, думала о самом худшем исходе. Мысли о том, что она отдала Богу душу, отравляли меня. Пока нужно было противостоять нечистой силе, я была будто туго натянутая струна, которая готова вот-вот лопнуть, но все еще цельная, а сейчас осталась совсем без сил. Макар шел впереди и вел меня за руку, а я плелась за ним, как безвольная кукла. Это совсем на меня не походило.
— Мы будем жить вместе, пока не найдем маму?
Макар вырвал меня из пучины мрачных мыслей этой фразой, заставив задуматься о другом, не менее печальном. Если вдруг мальчонка останется один, то рано или поздно приедут люди из специальных служб и заберут его в интернат для сирот и брошенок. Тогда взгляд оленьих глаз бесследно потухнет и останется в этих бездонных карих бусинах одна пустота. Я знала одну такую девочку.. Ею была я сама. И если бабушка Ануйка покинет этот бренный мир, то я вновь окажусь в этом ужасном месте.
— Мы найдем Ждану, не волнуйся. Но если захочешь, можешь хоть когда приходить ко мне в гости.
— Мы теперь друзья, да?
— Наверное. – Я невольно улыбнулась. – Ты кинул в Василину свой трактор и спас мне жизнь. Я буду всегда защищать тебя так же, как ты меня.
Макар улыбнулся мне в ответ и выпрямился, гордо расправив плечи. Я почувствовала прилив тепла в груди. У меня никогда не было друзей, я даже не знала, как правильно использовать это слово. Когда родители погибли в пожаре, а я спаслась, дети со двора стали меня бояться, посчитали какой-то неправильной и отвернулись. Благо я все это плохо помню, та беда произошла совсем давно. Знаю только, что бабушка Ануйка долго ходила по разным службам и выпрашивала меня из интерната, только ей я была нужна. Поэтому мне вокруг никто, кроме бабушки Ануйки, и не дорог. Хотя теперь вот появился Макар.
— Макар!
Голос Жданы заставил меня вздрогнуть и за миг вновь пережить весь тот ужас, что с нами случился. Мы подходили к нашему с бабушкой Ануйкой дому на окраине деревни, поэтому я не ожидала встретить здесь ни души. Но все же смогла порадоваться за Макара, когда целая и невредимая Ждана сделала шаг нам навстречу, а затем обессиленно рухнула на колени и горько заплакала.
Макар выпустил из ладони мою руку и рванул к матери. Он подлетел к ней и бросился на шею, Ждана в ответ крепко обняла сына. Я смотрела на эту картину с несвойственным для меня трепетом. Всегда равнодушная к человеческим бедам, теперь я радовалась воссоединению Макара с матерью.
— Макарушка, сыночек, – причитала Ждана, не переставая плакать.
— Я так и знал, что ты не бросила меня!
Ждана отодвинула от себя Макара и заглянула ему в глаза, словно не могла налюбоваться.
— Не плачь, мама, все уже хорошо. – Макар вытер матери слезы, как совсем недавно я утирала ему глаза, и погладил ее по волосам. – Я же нашелся.
Ждана вновь притянула Макара к себе и прижалась губами к его пыльной щеке, сильно зажмурившись. Я не представляла, что творилось у нее на сердце в этот момент, но могла предположить, что боль, смешанная с облегчением.
— Я бы никогда тебя не бросила, сыночек. Никогда!
Почему-то я не могла найти в себе силы и просто оставить Ждану и Макара. Мне было страшно заходить в наш с бабушкой Ануйкой дом, который издалека глазел на меня темными окнами и казался неприветливым. Когда Ждана посмотрела мне в глаза, сначала украдкой, а затем ее внимание полностью переключилось на меня, я поняла, что пропустила момент, когда следовало уйти.
— Я не бросала Макара, – вдруг стала оправдываться Ждана. Она подумала, что я смотрю с осуждением, поэтому решила поделиться со мной правдой. – После смерти Петра я с трудом справлялась, но все равно держалась бы до конца ради Макара. Вот только.. разум сыграл со мной злую шутку. Когда горевала на могиле Петра, вдруг увидела его рядом с собой почти как живого. Только земле предали тело, а вот он стоит. – Ждана отвела испуганный взгляд и еще крепче обняла Макара. – От страха я побежала куда глаза глядели, а когда поняла, что мне, видимо, все почудилось от горя, было уже поздно. Я заплутала.
— Это не папа был, а нечистая сила. Мы с Марусей ее обратно в могилу лечь уговорили и пообещали, что больше никто ее не потревожит.
Ждана не ответила сыну, только тяжело вздохнула. Макар так и обнимал мать за плечи, она не видела его серьезного взгляда, а если бы заметила, то все равно бы не поверила. И мои слова Ждана бы тоже не приняла за правду. В глазах деревенских я навсегда останусь странной девочкой, которую сломала потеря родителей. Но я не была сломанной, бабушка Ануйка хоть и по-своему, но починила меня.
— Мне нужно к себе, – тихо произнесла я, нехотя ступая на тропинку, ведущую в наш с бабушкой Ануйкой дом.
— Маруся?
Я вновь посмотрела на Ждану:
— Анна Митрофановна очнулась с криками петухов. Я сидела подле нее и поила отварами, что ты приготовила. Она сказала мне, что ты бы ни за что не оставила Макара, и я ей поверила.. Спасибо тебе.
Я услышала все, что сказала Ждана, но в голове почему-то вдруг будто поселился рой диких пчел, я почувствовала слабость.
— Иди скорей, она очень ждет тебя.
И только тогда я побежала, не веря своему счастью. Я не осталась снова одинокой, бабушка Ануйка была жива.
* * *
Сначала их именовали кладбищенскими глазастыми цветами, а потом сократили название просто до глаз и приписывали их появление почему-то бабушке Ануйке. Бабушка Ануйка никогда не высаживала их и запрещала это делать другим, но люди всегда переворачивали все с ног на голову.
Со временем, когда бабушки Ануйки не стало, деревенские снова не постеснялись переиначить название фиолетовых цветов с ярко-желтой сердцевиной. Наблюдающее и пугающее растение тогда стало называться глазами Ануйки, а сейчас носит весьма безобидное имя – анютины глазки.