Страница 46 из 49
— Буду следить, как идет учеба.
— Ты ее отец. Сведения будут приходить.
Он помолчал. Я ждала, не пытаясь заполнить паузу.
— Я говорил с Эстель, — произнес Арден наконец.
Я не знала, нужно ли отвечать.
— Помолвки не будет, — продолжил он. — Она узнала, что я предложил тебе вернуться. Сказала, что не собирается ждать, какую семью я выберу в следующий раз.
Я подумала об Эстель в нашей бывшей гостиной, о ее пальцах на дверной ручке. Не почувствовала желания пожалеть ее и не испытала радости. Их разговор принадлежал им.
— Мне жаль, что ты снова поставил человека перед таким выбором, — сказала я.
Арден нахмурился.
— Я не прошу оценки.
— Тогда не знаю, чего ты ждешь от меня в этом разговоре.
Он посмотрел в сторону лестницы.
— Наверное, сам не знаю.
Я впервые услышала от него это признание без раздражения на собеседника. Оно не отменяло случившегося и не меняло моего решения.
— Нам нужно будет договориться о следующих встречах с Теей, — сказала я. — Давай начнем с этого.
Арден кивнул. Мы выбрали предварительные дни, условились о письмах и о том, что планы не станут сообщаться дочери раньше согласования со мной. Он несколько раз пытался расширить договоренность прямо на месте, потом сам остановился.
Перед уходом спросил:
— Она действительно хочет видеть меня?
Я посмотрела на него дольше, чем обычно.
— Она сегодня пошла с тобой по собственному желанию. Постарайся не превращать это в проверку.
Он опустил глаза и попрощался.
За ужином Тея рассказывала о пристани. Отец спросил, почему она выбрала именно такую систему обозначений, и выслушал ответ до конца. Девочка была довольна и одновременно осторожна, словно боялась слишком быстро поверить хорошему дню.
— Он потом чуть не спросил про обращение, — сказала она. — Я увидела. Но спросил, что мы читаем по истории.
Я улыбнулась.
— И что ты ответила?
— Что нам задали ужасно длинную главу. Он сказал, у него тоже были такие.
Тея задумчиво покрутила ложку.
— Мама, я все равно пока сержусь.
— Это не мешает тому, что сегодня было хорошо.
Она кивнула и вернулась к рассказу о лестнице.
Дорога домой была обычной: остановки, пыль на рукавах, неудобная скамья. Никакая радость не делала экипаж мягче. Но теперь Тея обсуждала, где поставит коробку с камнями и успеет ли показать Миле новую карту до вечерних дел.
Я слушала и думала, как сильно изменилось слово «дом» в наших разговорах. Мы больше не объясняли каждый раз, какой именно имеем в виду.
В Лессе нас встретил дождь. Кучер остановился возле мастерской, Марта вышла с большим зонтом и велела Тее сразу идти в дом, а мне — отдать ей папку. Тея возмутилась, что не сахарная, но под зонт встала.
Мила ждала на лестнице. Они обнялись так, будто не виделись месяц, и тут же принялись спорить, кто кому первым должен показать рисунок.
Я поднялась в комнаты. Третий стул стоял у стола, на подоконнике лежала забытая катушка, в шкафу ждали рабочие платья. Все было небольшим, тесным и знакомым.
Марта принесла чай.
— Поздравлять можно?
— Можно.
Она обняла меня коротко, крепко и сразу спросила, когда я готова вернуться к работе.
— Завтра посмотрю заказы. Послезавтра начну приемы.
— Так и записала. На всякий случай оставила запас.
— Спасибо.
— За запас или за работу?
— За то, что не решила за меня, сколько мне отдыхать.
Марта усмехнулась.
— Я могу посоветовать. Но вы все равно не всегда слушаете.
После чая я все-таки спустилась в мастерскую. Не работать — вернуть ножницы, которые увезла с собой, и посмотреть записи на следующую неделю.
На столе лежало знакомое синее платье вдовы врача. Заказчица оставила его, чтобы закрепить отделку после стирки. Рядом была записка: в новом виде платье понравилось ее сестре, и та хотела прийти на примерку именно ко мне.
— Я записала на среду, — сказала Марта. — Если не подходит, перенесем.
Я посмотрела расписание.
— Подходит. Только после полудня. Утром у Теи урок, я обещала зайти к Эдне и уточнить следующий осмотр.
Марта передвинула запись.
— Сделаем так.
Я провела пальцем по своему имени возле времени приема. Еще недавно боялась, что работа закончится, как только хозяйка перестанет жалеть меня. Теперь у нее были конкретные основания оставлять меня в мастерской: выполненные заказы и люди, которые хотели вернуться.
— Мне нужно продлить комнаты, — сказала я. — И я хочу обсудить работу на следующий сезон. Не брать все подряд, а заранее распределить, что могу делать сама.
Марта села за стол.
— Вот теперь можно разговаривать предметно. Я не собираюсь отдавать вам сложный крой, которому вы еще не учились. Но примерки и переделки уже могу доверить. Осенью обычно много детской одежды. Если захотите, начнем с нескольких простых моделей под моим присмотром.
— Захочу. Только не обещаю освоить все за неделю.
— Я бы и не поверила.
Мы прикинули часы, оплату и время на учебу. Часть моего приданого уже вернулась, оставшаяся поступит позже, но я не хотела превращать это в повод отложить работу. Деньги давали запас и возможность выбирать, а не заменяли то, что мне начало нравиться.
Марта предложила оставить один свободный день среди недели для личных дел и поездок. Я сперва попыталась отказаться: вдруг из-за этого потеряю заказ. Хозяйка постучала карандашом по календарю.
— Заказов всегда будет больше, чем удобно. Вопрос, сколько вы можете выполнить хорошо.
Я подумала о вечере, когда дочь ждала меня над остывшим супом.
— Тогда оставим день, — согласилась я.
Мы записали предварительные условия, без спешки. Наверху Мила звала Тею посмотреть что-то во дворе. Дочь спустилась, заметила меня за столом и спросила, можно ли уйти к булочнику до закрытия.
— Можно. Возьмите денег на хлеб, раз идете.
Она схватила корзину, а я напомнила про накидку: дождь еще мог вернуться. На этот раз Тея не возмутилась. Посмотрела на мокрую мостовую и сама пошла за ней.
Марта проследила за девочками и вернулась к записям.
— Значит, теперь надолго?
Я знала, что она спрашивает о комнатах и работе. Все равно ответ получился шире:
— Я хочу остаться в Лессе.
Хозяйка кивнула и перевернула страницу календаря. Для нее наш разговор продолжался следующей неделей. Мне это нравилось.