Страница 3 из 49
— Ты можешь отказаться от дома. Поверенный предложит другие варианты.
— Я не о доме.
Арден закрыл папку.
— Я понимаю, ты злишься. Но решение об обучении принято не сегодня и не из-за Эстель.
— Кем принято?
— Мной.
— Я ее мать.
— И я не собираюсь это оспаривать.
— Тогда почему мне сообщают, когда забирать ее вещи?
Он отошел к окну. Во дворе конюх вел лошадь к стойлам, звякнула задвижка ворот. Я почему-то подумала, что завтра утром молочница придет как всегда и попросит расплатиться за прошлую неделю. В моем шкафу лежал недошитый воротник для Ардена, на кухне замачивали фасоль, а он уже договорился о новой жене.
— Я хотел избежать ненужных споров, — произнес муж.
— Ты знал, что я откажусь.
— Я знал, что ты испугаешься.
— Это не одно и то же.
Он повернулся.
— Послушай меня. Я не оставляю тебя без средств. Не собираюсь выгонять из дома завтра утром. Ты можешь взять нужное время, выбрать жилье, остаться здесь до завершения расчетов. Но Тея не должна потерять учебный год из-за того, что происходит между нами.
— Она не теряет учебный год. У нее есть уроки.
— Частный учитель и рисунки на полу не заменят подготовку дракона.
— А испуг не заменяет умение.
Арден посмотрел на меня внимательнее.
— Ты снова возвращаешься к тому падению.
— Она возвращается. Каждый раз, когда речь заходит об упражнении на высоте.
— Поэтому ей нужны специалисты, а не твои опасения.
— Я найду специалистов, которые сначала выслушают ее.
— Тех, кто скажет тебе то, что ты хочешь услышать?
Я уже открыла рот, но остановилась. Мы могли говорить так до утра. Он спрашивал, чтобы опровергнуть ответ, а я по привычке пыталась подобрать довод, который наконец покажется ему разумным.
— Я не дам согласия на интернат, — произнесла я. — Ни завтра, ни через десять дней. Если ты хочешь развода, мы оформим развод. Но судьбу Теи будем решать отдельно.
Он помолчал.
— Ты намерена оспаривать это официально?
До этой минуты я не знала, что именно намерена делать.
— Если потребуется.
— Хорошо. Завтра ты сможешь поговорить с моим поверенным.
— Я найду своего.
Арден чуть приподнял брови. За семнадцать лет я редко отказывалась от предложенной им помощи.
— Как считаешь нужным.
Я взялась за ручку двери.
— Ты уже сказал Эстель, что мы разводимся?
— Да.
— А Тею решил отправить до ее приезда сюда?
— Не приписывай мне того, чего нет. Эстель не имеет отношения к выбору академии.
Он ответил быстро. Возможно, академию действительно выбирал сам. От этого мне не стало легче.
Я вышла и аккуратно прикрыла дверь, хотя хотелось хлопнуть так, чтобы в прихожей задребезжали стекла.
В своей комнате я села на край постели. На покрывале лежало зеленое платье, которое я примеряла перед ужином. Нужно было убрать его в шкаф. Эта маленькая работа казалась непосильной.
Я не плакала. Ждала слез, но они не приходили. Во рту был вкус остывшего супа. Я взяла стакан с туалетного столика и обнаружила, что он пуст.
Рядом со щеткой лежала костяная заколка. Арден подарил ее в тот год, когда Тея впервые пошла. Я еще смеялась, что с ребенком на руках мне удобнее заплетать косу. Он ответил, что заколка пригодится, когда у нас появится вечер только для двоих.
Такой вечер тогда был. И потом были другие.
Я убрала заколку в ящик, чтобы не решать сейчас, что делать со всей прожитой жизнью.
В дверь постучали.
Тея стояла босая, в ночной рубашке, и держала за спиной карту.
— Можно?
— Конечно.
Она села рядом, но не прижалась, как раньше. Развернула лист на коленях.
— Отец сказал, здесь лучше сделать тоньше.
Я посмотрела на линию берега.
— А ты как думаешь?
— Если тоньше, с горами сольется.
— Тогда объясни ему.
— Он уже ушел.
Я не слышала, как Арден спускался по лестнице. Не знала, взял ли экипаж. Все происходило в соседних комнатах, а я больше не понимала распорядка этого дома.
Тея провела ногтем по краю карты.
— Ты с ним поговорила?
— Да.
— И что?
Я хотела сказать: ничего, пока рано волноваться. Эти слова столько раз помогали мне пережить вечер. Иногда — целый месяц.
— Мы не согласились друг с другом, — ответила я. — Завтра я узнаю, как остановить твой отъезд в академию.
Она быстро подняла глаза.
— А он знает?
— Знает.
— Ты очень на него сердита?
— Да.
Тея сглотнула.
— Из-за меня?
Я обняла ее за плечи. На этот раз она не отстранилась.
— Нет. Между мной и отцом есть вещи, за которые ты не отвечаешь.
— Какие?
Я не могла рассказать ей все сегодня. Но и посылать спать с очередной выдумкой больше не хотела.
— Он хочет, чтобы мы с ним жили отдельно.
Дочь замерла под моей рукой.
— А я?
— Вот об этом мы будем говорить. С тобой тоже.
— Почему он сам мне не сказал?
У меня не было ответа, который не звучал бы оправданием или обвинением.
— Я не знаю, Тея.
Она долго молчала. Потом аккуратно свернула карту, поставила у ножки кровати и подтянула колени.
— Я могу попробовать в академии, — сказала она. — Только пусть сначала объяснят. Может быть, тогда ты останешься здесь.
Я повернула ее к себе.
— Посмотри на меня. Твое обучение не исправит наши отношения. Ты не должна ничего делать ради того, чтобы мы с отцом жили в одном доме.
— Но если я смогу…
— Даже если сможешь. Это наше решение, не твое испытание.
Тея смотрела на меня, и я не была уверена, что убедила ее. Нельзя было одной правильной фразой исправить все вечера, когда я просила вести себя потише, потому что отец устал, или не задавать лишнего вопроса перед его отъездом.
— А домой мне можно будет? — спросила она. — Если там опять не получится?
— Можно.
— Раньше зимы?
Я прижала ее крепче.
— Тебе не нужно ждать зимы, чтобы вернуться ко мне.
Она заплакала почти беззвучно. Я почувствовала влагу сквозь ткань платья и стала гладить ее по спине, не приговаривая, что все будет хорошо. Этого я пока не знала.
Мы посидели, пока у Теи не замерзли ноги. Я принесла ей чулки, потом проводила в комнату. Она выпила оставленное после полудня молоко, поморщилась и попросила свежей воды. Я сама сходила за кувшином.
— Побудешь? — спросила дочь, устраиваясь под одеялом.