Страница 14 из 49
Они повторили дважды. На третий раз Тея улыбнулась. Я сидела у ограды и старалась не вмешиваться даже улыбкой, которая могла выглядеть как требование продолжать ради меня.
Позже Кайрен показал, как переносить вес, не зажимая плечи. Сам он делал это осторожно. В одном движении левая рука дрогнула, и он опустил ее.
— Больно? — спросила Тея.
— Да. Я взял больше, чем сегодня удобно. Покажу с другой стороны.
— Вы тоже не можете все время одинаково?
— Не могу. У тебя тоже будут разные дни.
В его голосе не было просьбы пожалеть. Он просто изменил упражнение и продолжил. Я подумала, что Тея редко видела взрослого, который признавался в ограничении и после этого не становился менее уверенным.
Урок закончился через двадцать минут. Дочь не обратилась даже частично, но вышла с площадки без дрожи. Кайрен попросил ее самой сказать, что получилось.
— Я два раза остановила, — ответила она.
— И один раз решила повторить. Это тоже запишем.
Пока Тея убирала тетрадь, я подошла к нему.
— Спасибо за то, что не заставляете ее рассказывать все заново.
— Эдна передала нужное для урока. Остальное Тея скажет, если захочет.
Я кивнула и заметила, что на правой манжете его куртки разошелся шов. Нитка цеплялась за пряжку на столе.
— У вас рукав порван.
Он посмотрел.
— Давно собираюсь отнести Марте.
— Вы ее знаете?
— Здесь трудно долго не знать Марту. Она чинила мне форму еще до того, как я открыл двор.
— Мы у нее живем. Я теперь немного помогаю в мастерской.
— Тогда, возможно, вы и спасете этот рукав.
Я усмехнулась.
— Его проще заменить. Здесь ткань уже протерлась.
— Марта говорила то же самое.
— Значит, слушайте Марту.
Он улыбнулся, и я неожиданно заметила мелкую складку у его правого глаза. Никакого особенного события не произошло. Просто мужчина улыбнулся моей шутке, и мне захотелось задержаться еще на минуту.
Тея позвала меня от ворот. Я попрощалась и пошла к ней.
Дома нас ждало письмо Ардена.
Оно лежало на столе у Марты, запечатанное знакомой печатью. Я сначала поднялась наверх, убедилась, что дочь занялась тетрадью, и только потом сломала воск.
Муж сообщал, что получил сведения об осмотре и подтверждение нашего адреса. Он не возражал против нескольких подготовительных занятий, однако хотел лично ознакомиться с условиями. Приедет через два дня, утром, и рассчитывает увидеть дочь на уроке.
В конце спрашивал, получила ли я расчет обязательных расходов на Тею. Ни слова об Эстель, ни слова о том, как ему живется в опустевших комнатах.
Я перечитала письмо. Потом достала чистый лист и ответила, что встрече с дочерью не препятствую, а присутствие на занятии нужно заранее согласовать с наставником и самой Теей.
Первый раз я написала: «Я позволю тебе прийти». Зачеркнула. Он был ее отцом, а не посетителем, которому я раздавала разрешения по настроению.
Во второй раз написала так, как хотела сказать на самом деле: «Тея должна знать заранее, кто будет смотреть ее урок. Обсудим это до твоего приезда».
Дочь заглянула из своей комнаты.
— От папы?
— Да. Он приедет через два дня.
Она сразу улыбнулась.
— Правда? Надолго?
— Пока не знаю.
Тея подбежала к столу, попросила прочесть письмо и начала прикидывать, что успеет дорисовать к его приезду. Я слушала и удерживала при себе собственную тревогу.
Потом она спросила:
— А можно ему показать двор? Он, наверное, думает, что мы вообще ничем не занимаемся.
— Можно спросить Кайрена, когда удобно прийти.
— Я хочу, чтобы папа увидел.
Я сложила незапечатанный ответ.
— Тогда подготовим встречу так, чтобы ты знала, что будет происходить.
Тея убежала за картой. Я еще немного посидела над письмом, затем дописала время, в которое Арден мог застать нас дома. Почерк оказался ровным. Мне хотелось, чтобы и голос при встрече прозвучал так же.