Страница 49 из 66
Я нахмурился, пытаясь вспомнить хоть какую-то песню с подобным текстом, но ничего на ум не шло. Я плохо знал старые песни. Подумал, что стоит расспросить про песню у бабушки, но вспомнил наше решение касательно деревенской чертовщины.
— Мы же решили, что не станем даже думать о других отпечатках памяти, кроме мертвячки, отвечающей за барьер.
— Тогда попроси Семена не насылать на меня эти сны! Они сводят меня с ума.
— Семен не объявляется. Да и вряд ли он меня послушал бы, он даже во вред себе насылал на нас сны-подсказки. Но.. куда мы идем?
— Сначала ко мне за битой. Я так торопился, что совсем забыл про нее.
— Сдалась тебе эта бита! – проворчал Рыжий.
— А потом к Плотинке, – закончил Кики, не обращая внимания на друга.
Его ответ поверг меня в шок, я даже остановился. Но ребята не стали дожидаться меня, поэтому пришлось снова сорваться с места и догонять их.
— Зачем к Плотинке? Там обитает та, которая меня душила, забыли?
— Она, похоже, и есть невеста из его сна, – ответил Кики за Рыжего. – Я у матушки поспрашивал, тонула ли какая девица в реке, но она ничего такого не знает. У деда деменция, он тоже не помощник. Опять допросы старикам придется устраивать..
— Мы не тем занимаемся. Я понимаю, что сны могут быть страшными, но сейчас нужно направить все силы на поиски мертвячки, отвечающей за барьер.
— Может, ты знаешь, где ее искать? Или хотя бы с чего начать? – раздраженно бросил Рыжий, оглянувшись на меня через плечо. – Я хочу просто проверить Плотинку, Слав. Тебя позвали на всякий случай, но если не хочешь, не ходи.
— Я уже иду с вами!
Бросив пару беззвучных ругательств в затылок Рыжему, я ускорил шаг. До дома Кики дошли быстро. Парни забежали внутрь: Кики – за битой, Рыжий – чтобы попить воды, а я присел на лавочку у ворот. Пока сидел, все размышлял о сне Рыжего, о Плотинке и обитающей там мертвячке, и все внутри у меня кричало от негодования. Я знал, что мы неправильно поступаем, делаем очередной опрометчивый шаг, но не мог оставить парней одних. Пока собирал бы всех вместе, с ними могло что-то произойти.
Я вздрогнул от старческого скрипучего голоса и чуть не завопил от страха, но вовремя одумался. Из ворот дома Кики вышел худой сутулый старичок. Кустистые седые брови почти закрывали ему глаза, а во рту торчало всего три зуба.
— Эм-м-м.. здравствуйте.
Я нахмурился. Дедушка Кики читал стишок и в упор смотрел на меня. Он хлопал в ладоши, отстукивая ритм, и улыбался.
Я не стал больше ничего говорить, просто наблюдал за стариком. Подумал о том, что деменция – страшная штука.. Человек вроде жив, и в то же время его уже нет.
Пока я размышлял, дедушка Кики отвернулся от меня и пошел куда-то, все так же хлопая в ладоши и приговаривая:
— Дед!
Кики выбежал со двора и быстро подошел к старику. Взял его под руку и стал уговаривать зайти в дом:
— Ну пошли, мама кашу сварила. Ты же так любишь манную кашу.
— Каша, каша, – проворчал старик, сильно нахмурившись, потом топнул ногой и снова повторил: – Каша, каша.
— Сейчас вернусь, парни.
Кики с дедом скрылись за воротами, мы с Рыжим остались вдвоем. Друг нервничал, до крови расковырял губу, а я вдруг начал повторять стих, который только что услышал:
— Две сестрички взяли спички, Подожгли свой дом лисички. Стали плакать и кричать, Маму слезно стали звать.
Рыжий усмехнулся.
— Я про лисичек немного другое стихотворение знаю.. И я не о том, что Чуковский написал.
Я хохотнул, поняв, о каком произведении речь. Но мне сразу расхотелось улыбаться, когда проговорил про себя вторую половину стихотворения. Аж бросило в жар.
— Мимо котик шел Семен, На их зов явился он, – на одном дыхании проговорил я. – Тех сестричек он сберег, А себя спасти не смог.
Рыжий нахмурился, уставившись на меня.
— Стих-то о Семене, похоже, – ахнул я.
— О том самом?
— А ты много Семенов, связанных с пожаром, знаешь?
Рыжий пожал плечами, а я шумно сглотнул. Неужели нам удалось узнать, как именно ушел из жизни наш главный козырь, благодаря которому мы получили столько подсказок?