Страница 38 из 66
Глава 20 Разгневанный именинник
Кконцу июля стало невыносимо жарко. Я часто наведывался к Глебу, чтобы искупаться в бассейне, потому что по утрам уставал от колки дров. Но физическая работа очищала мои мысли, а радость на лице бабушки грела сердце. В последнюю неделю мой распорядок дня как-то устоялся, и жизнь стала походить на жизнь обычного деревенского парня. Но я не мог долго обманывать себя, поэтому снова и снова наведывался к сгоревшему дому в поисках Семена, хотя догадывался, что это бесполезно.
Ни песен, ни других подсказок мы не получали, а самостоятельные поиски чертовщины не приносили плодов. Но мне трудно было расстраиваться, я столько страха натерпелся, что сейчас передышка даже доставляла удовольствие. И все же я переживал за Семена. Особенно по ночам, когда пытался заснуть, в голову лезли непрошеные мысли.
В погоне за чертовщиной я совсем забыл о простых человеческих радостях, поэтому удивился, получив приглашение на день рождения. А затем удивился во второй раз, когда понял, чей день рождения буду праздновать.
— Толстый? – переспросил я. – Он точно меня приглашал?
— Да, – кивнул Глеб. – Кажется, он увидел что-то потустороннее, поэтому сменил гнев на милость. Хочет, чтобы мы все пришли.
— Да ну, бред какой! Не стану я праздновать день рождения Толстого.
— Он не такой уж и плохой, Слав, – заглянув мне в глаза, сказала Зоя. – Дурак, но в целом добряк. Раз уж он столкнулся с чертовщиной, давайте поддержим его. Сейчас ему сложно.
— Сложно? А мы разве не предупреждали его?
Мы вчетвером сидели в бассейне Глеба, Кики снова не смог прийти из-за деда. Солнце припекало, но вода освежала.
— Нет, ребят, это выше моих сил. Толстый столько крови из нас выпил, а как за задницу чертовщина ужалила, решил дружить? Может, я и не самый умный человек, но Толстому не поверю. Что-то слишком подозрительна его милость.
— Даже если он врет, что хочет наладить мосты, что с того? Он ничего не сможет нам сделать, – усмехнулся Глеб. – Неужели ты так его боишься?
— Мне есть чего бояться в Вороньем Гнезде, и это точно не Толстый. Страха нет, есть неприязнь. Может, мне еще и подарок ему преподнести? Все-таки день рождения.
Глеб снова усмехнулся и покачал головой. Я серьезно злился, но его мое отношение к Толстому лишь забавляло. Он прекрасно понимал, что я не оставлю друзей и, если они решат пойти на тусовку, последую за ними. Но как же мне не хотелось это делать!
— Это наш шанс все устаканить, – пожал плечами Рыжий.
— Вот именно, – согласилась Зоя. – Раньше Толстый нашим словам не верил, а теперь сам во всем убедился. Значит, можно заручиться его поддержкой.
— Да и к тому же вдруг он наткнулся на новый отпечаток памяти, – уже серьезно сказал Глеб. – В таком случае Толстый – наша единственная зацепка. От Семена-то – толку никакого.. Кстати, Слав, он не объявлялся?
— Нет, – с тяжестью на сердце ответил я. – Будто сквозь землю провалился. Не надо было мне тогда свои догадки вслух высказывать..
— Тогда бы они так догадками и остались, – резонно заметил Глеб. – Чем больше мы знаем, тем лучше. И неважно, какими последствиями это обернется для мертвяка.
— Семена могут поглотить сущности. Если уже не поглотили.
— Что с того? Не жалей мертвых, Слав, жалей живых.
— Интересно, была бы на его месте Катюха, ты так же думал бы?
Глеб не ответил, нахмурился и устремил взгляд в сторону. Я тоже не стал продолжать разговор, понял, что больно задел друга. Но и он меня уколол.
Хотя я почти не знал Семена, все равно испытывал к нему самые добрые чувства. Он был потерянной, одинокой душой, и судьбе его никто не мог бы позавидовать. Не повезло среди живых – ведь отпечатками памяти не становились мирно умершие люди, – не повезло и после смерти. Даже не зная, что такое поглощение души сущностями, я предполагал страшное зрелище; вряд ли кто-то захотел бы испытать на себе нечто подобное. Поэтому я не мог принять слова Глеба. И кажется, после упоминания о Катюхе он наконец-то осознал, что его злость на Семена была неоправданна.
* * *
Приглашение на день рождения все же пришлось принять. Толстый праздновал его возле клуба – ребята жарили мясо на мангале, слушали попсу. Девчонки танцевали, парни стояли кру́гом, громко разговаривали и смеялись. И только именинник сидел особняком в сторонке и смотрел в одну точку.
Меня волновало быстро опускающееся за горизонт солнце, но из-за большого количества молодежи я старался мужаться. Не нападет же мертвяк на такую толпу.
А народу и правда было много, кого-то я даже ни разу не видел до этого. Глеб сказал, что здесь сегодня собрались почти все деревенские, за исключением взрослых.
Друзья Толстого проигнорировали нас, но я только обрадовался этому. Выяснять отношения в очередной раз не было никакого желания. С Ингой мы поздоровались и даже улыбнулись друг другу, хотя я думал, что после последней встречи она будет избегать нашу компанию.
В конце концов мы подошли к Толстому, и Глеб сразу спросил:
— Как ты? Держишься?
Толстый вздрогнул, выныривая из собственных мыслей, покосился на меня, но быстро перевел взгляд на Глеба, потом пожал плечами.
— Васек сказал, что тебе что-то привиделось. Расскажи подробнее.
— Ага, привиделось, – буркнул Толстый долгую минуту спустя. – Посмотрел бы я на Васька, если бы ему подобное привиделось.
— Ну так что ты видел?
— Призрака, – выдохнул Толстый. – Мертвеца! Он будто смеялся надо мной. Песни пел.
— Песни? – Я, не удержавшись, вклинился в разговор. – Какие песни?
— А есть разница? – возмутился Толстый.
Мы с ребятами переглянулись, и я еле сдержался, чтобы не захохотать. Понял, что Толстый увидел Семена, и развеселился. Хотя это значило еще и то, что горе-свидетель никак не поможет нам с новым отпечатком.
— Ванек, – осторожно начал Глеб, – обычно, если призраки поют, значит, они дают подсказку. Например, как их упокоить.
— А мне это зачем? Я ничего не собираюсь делать, и уж тем более упокаивать мертвецов.. Пусть вам мерещатся, раз вы этим занимаетесь.
Как я и предполагал, разговор с Толстым шел туго. Парень был близок к истерике, а такое состояние до хорошего вряд ли доведет. Вытянуть из него что-либо не представлялось возможным, Толстый сразу начинал беситься или умолкал. Он увидел призрака, наконец-то уверовал в потусторонний мир, но почти слетел из-за этого с катушек. Знать, что в деревне происходит чертовщина, и видеть все собственными глазами – разные вещи.