Страница 37 из 66
— Я никогда не встречал зверолюдей, – задумчиво ответил Семен. – А Федор Ильич был довольно замкнутой душой и, возможно, не совсем в своем уме.. Он охранял болота и почти никогда не показывался.
— Почему вы не сплоченные? В Вороньем Гнезде наверняка много отпечатков памяти. Может, если бы вы общались друг с другом, было бы меньше от вас проблем?
Семен тяжело вздохнул и уселся на траву. Задрал голову, подставляя лицо солнечным лучам.
— Мы потерянные души, Слав. Каждый остался в мире людей по своим причинам, и обычно эти причины далеко не радужные. Наши смерти, то, как мы жили, гложут нас изнутри. Поэтому большинство неупокоенных душ сложно назвать мирными. – Семен на минуту задумался, а затем предположил: – Может, я поэтому ничего о себе не помню? Чтобы скорбь и сожаления не выжгли мою душу и я не превратился в сущность.
Я понимал, о чем он говорит. Эта мысль звучала правдоподобно, но у меня был заготовлен контраргумент.
— Вспомнить нужно. Чтобы простить себя или своего обидчика и уйти на тот свет. Только получив прощение или закончив незавершенные дела здесь, ты сможешь стать свободным.
После моих слов Семен долго молчал. Видимо, переваривал услышанное, взвешивая все за и против. Он страшился узнать правду о себе, но я был уверен на сто процентов, что без знаний о прошлом парня мы не сможем отправить его на тот свет.
— Я постараюсь вспомнить, – наконец сказал Семен. – Но не проси меня помогать вам, это опасно.. Я ведь понимаю, что ты и твои друзья попытаетесь разболтать меня. Но мне не позволят открыть всю правду.
— Знаю-знаю, – отмахнулся я. – Сейчас главное понять, что тебя здесь держит.. Но не дуйся на ребят, они просто устали жить в постоянном страхе. Именно поэтому мы и хотим разобраться с проклятием Гнезда.
Я присел на траву рядом с Семеном и, так же как и он до этого, сорвал травинку и прикусил.
— Если быть до конца откровенным, я сам мечтаю побыстрее убраться из этой проклятой деревни. А для этого нам необходимо понять, что здесь происходит. Ты ведь и сам скрываешься от сущностей, так, может, если бы не стало барьера, и ты смог бы убраться отсюда подальше.
— Например, на тот свет?
— Или остаться на этом, но уйти за пределы Гнезда. Что-то мне подсказывает, вас всех тоже сдерживает барьер. Хотя.. Федька от самого Уйского меня подвез.. – Я рассуждал вслух, глядя на Семена. – Но мы не знаем точно, где начинается и заканчивается барьер.
Семен посмотрел на меня, сузив глаза, и тогда я понял, что, возможно, нащупал правду.
— А если у каждой души свои особенности, то, скорее всего, за барьер тоже отвечает какая-то одна душа, – заключил я. – Видимо, сильная и очень обозленная.
Семен вдруг разволновался, резко вскочил на ноги и принялся оглядываться по сторонам. Буквально несколько секунд спустя подул ветер, и на лице отпечатка памяти отразилась боль. Увидев это, я не на шутку испугался и тоже быстро встал.
— Мне нужно скрыться, – пробормотал Семен.
— Что-то опять происходит? – Я взглянул на небо, которое мгновение назад было чистым. Его заволокли грозовые тучи. – Оно злится?
— Я должен уйти, Слав, – настойчиво произнес парень, посмотрев на меня.
Судорога боли снова прошла по лицу отпечатка памяти. Семен поморщился. От его вида мне тоже стало нехорошо, но я знал, что может значить его состояние.
— Вспомни о своем прошлом и, как только сможешь, найди меня, – быстро произнес я. – Буду приходить сюда и ждать тебя. Не дай себя поймать!
Семен схватился за голову, но, перед тем как исчезнуть, снова взглянул на меня, улыбнулся и кивнул. А потом растворился дымкой.
Только оставшись один, я понял, что уже вечереет. Поднявшийся ветер пробрался мне под футболку, но я задрожал совсем не от холода. В страхе осмотрелся по сторонам, а затем бросился бежать со всех ног. Пробирался через ивняк быстро, не обращая внимания на царапины, которые появлялись от неловких движений. И лишь добежав до асфальтированной дороги, позволил себе передышку. Во рту пересохло, бок жгло болью, а в голове пульсировала единственная мысль: «Я на правильном пути!»